Запретные воспоминания

– И никакой телефон не давали?

– Разумеется, нет. Девица либо себя отмазывает, либо кого-то другого покрывает и выгораживает, а я тут совершенно ни при чем.

У нее дергалась щека, едва заметно, Радецкий бы ни за что не уловил это еле заметное движение, если бы не смотрел специально.

– Я знаю, что перед самым убийством вы были в палате у Ираиды Нежинской. Вас видела там раздатчица, забиравшая тарелки, – сказал он.

Тщательно напудренная щека снова дернулась.

– Это не преступление. Я действительно заходила в эту палату. Но, как, наверное, заметила эта ваша раздатчица, когда я уходила, старуха была цела и невредима.

– Что вы там делали, Елена Михайловна? – спросил Зимин. – Это не ваше отделение, не ваша пациентка, и вы могли там быть только в том случае, если хорошо ее знали и зашли проведать.

– Вот еще. Я вовсе ее не знала. Видела первый раз в жизни.

Мускул на правой щеке дрожал все сильнее. Валуева, хоть и вела себя невозмутимо, на самом деле волновалась, да еще как. Радецкий был уверен, что Зимин тоже это видит.

– Вы перед началом рабочего дня пришли в палату к совершенно незнакомому человеку? Зачем? Не потому ли, что Нежинская что-то знала об отправленном видео и могла, к примеру, стыдить или шантажировать Селезневу, а та позвала вас на помощь? – задал вопрос следователь.

– Есть свидетель, который слышал, как Селезнева разговаривала с вами по телефону. Она испугалась произведенного эффекта. И того, что Кондратьева не вышла на дежурство, и того, что Королев так сходил с ума, что был вынужден уйти с работы. Она вполне могла сказать вам, что Нежинская что-то знает. Вы поднимались в кардиохирургию, чтобы убедить ее замолчать? – снова встрял в беседу Радецкий.

Зимин покосился недовольно, но ничего не сказал.

– Да нет же, – теперь Валуева почти потеряла самообладание. Видимо, поняла, какими неприятностями ей могут грозить подобные обвинения. – Я понятия не имею, что знала о снятом видео старуха. Мой визит к ней вообще не имел никакого отношения к этой истории.

– А к чему он имел отношение? – быстро спросил Радецкий. – К тому, что вы дочь Михаила Сурикова? К истории с проданными истребителями?

Вот теперь Валуева изменилась в лице так сильно, что Радецкий подумал, что она сейчас грохнется в обморок.

– Я ее не убивала, – прошептала она. – И действительно до этого никогда в жизни не видела. Я узнала, что в кардиохирургии лежит Ираида Сергеевна Нежинская…

– Откуда узнали?

– От Лиды… От Селезневой. Поверьте, я не хотела. Я понятия не имела, что все так закончится. Я просто хотела, чтобы Королева сняли с должности. И все. Я не думала, что получится так ужасно.

– Вот что, Елена Михайловна, давайте-ка успокойтесь и расскажите обо всем по порядку, – вежливо, но твердо сказал Зимин. И Валуева рассказала.