Восхождение язычника 4

На остальных больных я даже не смотрел, вся эта картина захватила мой взор. Немного простояв в тишине, я предпочел ретироваться.

Прикрыл глаза и попытался отдышаться, а перед взором вновь встала картина, как на меня смотрят как на героя.

— Фух, ну на хрен, — я махнул головой и направился в следующую комнату.

Там сюрпризов не было, и я озвучил свою речь о том, где и как гадить, а ежели кто будет замечен в ином, выпроводим на улицу пинками.

Никто не возмутился, и наши правила легко приняли. Осмотрев больных и сменив несколько повязок у них, я пошел дальше по тем, кто нуждался в помощи. Силу жизни применял экономно и лишь в экстренных случаях, у меня лишь четверть восстановилась за ночь, а к людям с отмороженными конечностями я ведь так и не притронулся еще.

Лишь вечером ими занялся, когда источник наполнился наполовину.

Тем, кто отморозил пальцы на ноге, я их просто и незамысловато удалял с помощью хирургического инструмента, привезенного с Ромеи. Если пальцы были отморожены на руках, то действовал по обстоятельствам: или счищал испорченную плоть и наполнял их силой жизни, или отрезал, если пострадал один или два. Ведь на жизнь это не сильно повлияет, и с тремя пальцами можно прекрасно существовать.

У кого пострадали конечности, приходилось напрягаться. Жаль, источник мой не бездонный, и, к сожалению, до двоих руки у меня не дошли, сила закончилась раньше, и их я оставил на утро.

На пятый день пациенты начали потихоньку покидать подворье Димитра, превращенное в госпиталь. В основном это были люди с переломами.

Вот только к нам приходили новые. Многие были замерзшие, с загноившимися ранами. Уж не знаю, откуда они прознали, видать, молва людская донесла, но мы никому не отказывали.

На двенадцатый день, когда пациентов осталось всего человек тридцать, явился посланник от князя, знакомый мне Горислав.

— За вспоможение людям новгородским в беде их и тяготе жалует князь Владимир тебе, ромей Димитр, и тебе, целитель Яромир, по кошелю серебром.

Приняв протянутый кошель, мы с Димитром поклонились в пояс, и я ответил:

— С благодарностью принимаем мы милость княжескую.

Горислав немного походил по подворью и, посмотрев на моих пациентов, отбыл к князю.

На следующий день к нам повадился народ, приходили сначала по одному, мужчины и женщины, а потом и целые семьи, среди них были и мои пациенты, все они просились пойти добровольно ко мне или Димитру в холопы.

Сначала я не понял, что, собственно, происходит, но, немного подумав, сообразил. Все эти люди были из погорельцев, жилье сгорело, как и запасы еды, а приют до весны они себе найти не смогли.

Путь у них был только один, чтобы не помереть от голода и холода, — пойти в холопы.