Восхождение язычника 4

Прадед, их разглядывая, довольно хмыкнул и с едва скрываемой гордостью на меня глянул.

Распрощавшись с прадедом, мы двинули в Новгород. Проходя мимо прусских берегов, я приказал идти рядом с берегом и внимательно приглядываться, высматривая небольшие поселки пруссов.

— Яромир, — толкнул меня в бок Говша. — Вон туда глянь, — он указал рукой в сторону берега, — там дымок вьется, присмотрись.

И действительно, там, куда указал Говша, вился едва различимый дымок, поднимающийся над деревьями.

— Правь к берегу, — отдал я указания, — поглядим, чего там интересного.

­­­­­­­Как только драккар клюнул носом в берег, я первым спрыгнул на землю, и остальные посыпали вслед за мной.

— Тавр, Курша, — выбрал я двоих из тех, кто отлично ходит по лесу, прирожденные охотники и разведчики, — гляньте, чего там интересного есть, — и я кивнул в сторону, откуда поднимался дымок.

— Поглядим, — кивнул Курша, и вместе с Тавром они скрылись за кустарником и деревьями, которые произрастали на берегу.

Бойцам же, которые излишне громко начали разговаривать и ржать как кони, я погрозил кулаком, они заткнулись, и над берегом разлилась тишина.

Разведчики вернулись через полчаса.

— Ну? — сразу спросил я.

— Поселок небольшой, — с довольством произнес Курша. — Домов двенадцать там будет, но не богатый, я бы даже сказал, бедный. — Тына[1], нет, так, небольшая оградка, мне по пояс. Людишек видели: бабы, мужики, ребятня, да и пара шавок бегает. Легко с ними справимся и добычу возьмем, — осклабился Курша.

Я же бросил взгляд на Тавра, тот просто кивнул, подтверждая слова Курши.

Взглядом я прошелся по лицам моих людей, они были в предвкушении…

— М-да, уж, — я тихо пробормотал себе под нос, прикрыл глаза на мгновение и, после того как открыл, уставился невидящим взглядом в сторону, где находился мирный поселок пруссов.

Надо отдать приказ об атаке, но я тяну. Приказ о разграблении мирного селища, в котором живут простые люди и растят детей. Сколько я уже в этом мире? Лет пять-шесть, кажется, и пропитался его духом, его моралью, вот только не всей. На меня нападали, и я убивал в ответ, даже принимал участие в разорении одного поселка с пруссами, но они сами были виноваты, подняли руку на моего родича, и мы его вызволяли, но эти ничего мне не сделали, да и опасности не представляли. Я вновь посмотрел на лица моих людей, они ждали моей команды, вот действительно, кто не испытывал никаких терзаний на этот счет. Другое время, другая мораль.

Я прекрасно понимал, что это надо сделать, они или мы.