Восхождение язычника 4

Я же с ближниками направился дальше по селу, останавливался возле некоторых домов и присматривался, к центру селища я шел не спеша.К моему приходу на небольшой площадке уже были собраны все, пруссы стояли отдельной огромной толпой человек в триста, чуть подальше отдельно кучка из пятидесяти человек, и мужчины, и женщины, среди которых суетилась Ласка.

Рядом находились мои бойцы, и внимательно следили, чтобы пруссы не разбежались и ничего не учудили. Остальные же мои люди начали обыскивать дома в поисках ценностей и стаскивать их в кучу: янтарь, меха и изделия из железа, тюки с тканями, — в нее валили все, в том числе монеты из серебра или злата, и драгоценности.

Удачно зашли к этим мирным селянам.

— Ласка, — окликнул я пигалицу, которая все так же суетилась среди плененных соплеменников.

— А? — подойдя ко мне, произнесла она, на что рядом стоящий Хрерик забурчал:

— Где это видано, чтобы с Ярлом холопка так разговаривала, — негромко произнес он, на что рядом стоящий Дален лишь улыбнулся и успокаивающе похлопал того по спине.

— Это и есть поморяне, что здесь в холопстве были?

— Да, — кивнула она.

— А среди тех есть хозяева Мироша,— кивнул я уже на толпу пруссов.

— Ага, вон Врэн и его жена с сыном, это они и есть, — указала на толпу Ласка.

— Хрерик, Дален, Гостивит, волоките их сюда.

Ближники сорвались мигом и, растолкав толпу, вытащили из нее упирающуюся семейку.

Глядя на эту семью, я не видел ничего особенного. Семья как семья: отец, жена и тринадцатилетней сын, но только при взгляде на них перед моими глазами вставал покалеченный Мирош.

— Яромир, дозволь мне их убить и поквитаться, — заговорил Гостивит, с ненавистью глядя на это семейство.

— Ох, — выдохнул я. — Дружище, не ты один хотел бы их лишить живота, — и я кивнул на остальных своих ближников, у всех взгляды пылали злостью, в том числе и у Накама. Он, вероятно, вспомнил своих соплеменников и как они обошлись с его семьей.

— Они недостойны жить, — резко произнес Гостивит.

— Согласен, но смерть для них будет слишком легким наказанием. Пусть они выпьют из той же чаши, что поднесли Мирошу.

На лице Гостивита появился злой оскал, он понял, что я имею в виду. Да, давно я не видел таким злым своего друга.

Рядом стоящий Могута метнулся по ближайшим дворам и притащил здоровую деревянную колодку.

Парни действовали самостоятельно, без лишних слов и суеты.

Первым на колоду бросили отца семейства, хотя тот сопротивлялся и вопил, а его жена и сын пытались вырваться из крепко держащих рук моих ближников.

Они, наверно, думали, что их будут убивать, но нет.

Гостивит обнажил топор, лезвие сверкнуло на солнце, и он обрушил его на руку прусса.