Восхождение язычника 4

Я смотрю, пытаюсь не думать и отстраниться от всего этого, держа эмоции в узде, но они все равно прорываются.

Людей всех тащат в центр, как я и приказал.

— Яромир, иди сюда, глянь, что я нашел, — раздается громкий крик Вулича из-за одного из домов, а следом оттуда появляется Первун и призывающе машет мне рукой.

Пара десятков шагов, и я заворачиваю за угол дома, из-за которого раздавался крик Вулича.

Мне открывается вид на хозяйственные постройки, возле одного из сараев стоит Первун и с омерзением смотрит внутрь. Спустя пару секунд из этого сарая на веревке Вулич вытаскивает какое-то непонятное существо.

— Твою душу, — вырывается из меня удивленный вопль, когда я понимаю, что это человек, весь обросший и грязный, с отрезанным носом, а также отрубленными руками по локоть и ногами до колен, и он передвигается на костях.

— Какого хрена здесь творится? — пораженно спрашиваю я.

[1] Гдыня — он же Гданьск, впервые в летописях упоминается в 977 году, в связи с миссионерской миссией святого Адальберта (Войцеха). Считается, что город был основан польским правителем Мешко первым, на территории данного города найдены предметы, которые датируются пятым веком, что позволяет предположить, что и до десятого века там находилось поселение или городище. Кашубы именуют этот город Гдыней, там проживает определенный их процент. Кашубы считаются прямыми потомками древнеславянского племени поморян, но есть другая этническая группа, прозываемая словинцами, которые тоже относятся к потомкам поморян, они были окончательно изгнаны поляками после Второй мировой войны.

— Так это в свинарнике я его нашел, — ответил мне Вулич. — Думал, зверь какой сначала, а пригляделся, человек!

— Понятно, — протянул я и подошел поближе. — Ты меня понимаешь? — обратился я к изуродованному, на что тот закивал.

— Понимает, — с удивлением заметил Первуш.

Наклонившись, я заглянул в глаза найденышу, в которых увидел разум и одновременно какое-то безумие.

— Так кто ты такой? — задал я вопрос.

— Э-э-э, — замычал он и после открыл рот, откуда весьма дурно пахнуло, но я успел увидеть корень обрезанного языка.

— Не мучайте его, — слева раздался звонкий девичий голосок.

Посмотрев в ту сторону, я увидел выглядывающую с крыши соседнего сарая девчонку лет пятнадцати, с грязным лицом, одетую в обноски.

— Так мы и не мучаем, спрошаем помаленьку,— ответил я. — Ты сама чьих будешь, коли разумеешь нас?

— Из поморян мы, — живо ответила пигалица.

— Слазь тогда да расскажи все нормально. Никто тебя и его, — ткнул я в найденыша пальцем, — не тронет.

— Ага, конечно, — с сарказмом произнесла пигалица. — Видела я, как вы никого не трогаете.

— Так и сидела бы тогда тихо, раз видела, — с усмешкой ответил я.