Минус восемнадцать

Сколько бы разносчиков газет так сделали вместо того, чтобы ехать дальше? Потом она видит тело, привязанное к кровати, и с отрезанными усами. Знаете, что она делает в первую очередь?

Фабиан и Муландер покачали головами.

– По-моему, нечто совсем безумное. Вы думаете, она звонит в полицию? Нет, она подходит к Сету и начинает его трогать. Поднимает ногу и кладет ее обратно на кровать. Хотите знать почему? Чтобы проверить трупное окоченение. – Тувессон покачала головой. – Она явно писала детектив и смотрела на это как на сбор материала.

– Иными словами, женщина проявила крайнее любопытство.

– По-моему, она скорее вела себя крайне странно.

– Может быть, здесь произошло то же самое, – сказал Фабиан. – Предположим, Крис Даун был один из тех, кому она приносила газеты. Однажды ранним утром она видит нечто, что вызвало в ней любопытство, заставило войти вовнутрь и увидеть то, что она не должна была видеть.

– Хорошая версия, и думаю, именно это и произошло с мужчиной с собакой, – заключил Муландер. – Но проблема в том, что женщина умерла как минимум год назад. Может быть, еще раньше.

Теодору хотелось только одного – выбраться отсюда. Не играет никакой роли как, только бы подальше от кровати, которая всего лишь несколько часов назад была одним большим колышущимся морем счастья. Только бы натянуть одежду, украдкой выбраться из виллы и добежать до дома. Притвориться, что он никогда не находил ее мобильный с этим проклятым роликом. Словно на самом деле ничего не произошло. Словно они никогда не встречались.

Но он не мог. Как он ни старался, он был не в состоянии даже пошевелиться. Будто тело пребывало в режиме сохранения энергии, и у него отключались все функции, одна за другой, пока его полностью не парализовало. У него работало только сердце, которое билось в три раза сильнее. Но оно болело, будто с каждым ударом кто-то пинал его в грудь.

Так вот что такое паническая атака? Или он боится? Это чувство знакомо ему с детства, и он ненавидел его больше всего на свете.

Ничто так не сковывает, как страх, который может полностью сломать его и превратить в мокрое пятно. Тогда ему удавалось победить страх злобой, и если он себя хорошо знает, так произойдет и на этот раз.

Только бы она проснулась. Он уже ждет несколько часов, ждет, чтобы прижать ее к стенке и спросить, что происходит. Ждет, что злость возьмет верх. Но Александра просто лежала рядом с ним, распластавшись, словно только что пересекла Атлантический океан. Если бы не ее спина, которая поднималась и опускалась через равные промежутки, он бы не был уверен, что она вообще жива.

Теодор не мог оторвать от нее взгляд. От лопаток, которые торчали из спины, как песчаные дюны в Сахаре. От черных локонов, разбросанных по подушке и закрывавших часть лица.