Воронцов. Перезагрузка

Да всё-таки удачное место себе бабка выбрала для дома. Прямо с крыльца всех видно, всю деревню как на ладони — кто куда идёт, кто что делает. Настоящая смотровая площадка получилась.

Но в голове всё-таки была одна назойливая мысль — Машка, её пухлые губы, её зеленые глаза с искорками. Тряхнул головой ещё раз, пытаясь отогнать видения. Но наваждение так и не проходило, крепко засев в голове.

Через час ко мне зашёл Пётр, довольно потирая натруженные руки и улыбаясь во весь рот.

— Барин, — начал он, — вещи, значит, как полагается в таунхаус перенёс. Илюха здорово помог, силёнка у парня есть. А вон сейчас жена с малыми всё разбирает по местам, раскладывает. Правда, я её отругал строго, чтоб тяжести не поднимала без нужды. Мы ж малого ещё ждём к осени. Так вот, барин, что дальше будем делать-то? Дело не ждёт же, я так понимаю.

— Молодец ты, Петька, — кивнул я одобрительно, — завтра с утра пораньше на Быстрянку пойдём, ещё раз всё хорошенько прикинем на месте. Нужно нам подходящий материал искать — брёвна ровные, доски. Может, пилы да топоры с собой возьмём, хоть часть заготовим сразу на месте. А сейчас, вон, давай пошли — чертежи покажу подробные. Вы же инструменты у Игната забрали?

— Забрали, конечно, забрали, — хмыкнул он удовлетворённо. — Прасковья всё отдала без разговоров, говорит: «Мне ничего этого не надо, а для барина ничего не жалко». Там и пилы добрые, и рубанки разные, и для кузницы всё добро есть. Я всё перетащил, как вы велели. Митяй помог — парень, хоть и молодой, а толковый.

— Ну, добро, — сказал я, поднимаясь с лавки, — тогда пошли, покажу, что у меня получается. И потом отдохнём до завтра как следует — завтра день тяжёлый будет.

Мы зашли в избу, я развернул парусину с чертежами на столе. Пётр наклонился над рисунками, внимательно разглядывая каждую деталь: колесо с лопастями, втулки, ось, редуктор.

— Всё оно вот вроде как понятно, — проговорил он задумчиво, водя пальцем по линиям.

— Так то оно так, да только на схемах пока. — Ответил я. — Осталось теперь всё это сделать руками, да чтоб работало как надо.

Пётр всё вглядывался в мои чертежи на парусине, будто это не схема водяного колеса, а карта сокровищ капитана Флинта. Его глаза, прищуренные немного от старания, бегали по линиям лопастей и втулок, а мозг, видать, уже прикидывал, как всё это вырезать и строгать, какой инструмент понадобится, где брать материалы.

Вопросы сыпались, как горох из дырявого мешка:

— Барин, а лопасти точно если гнуть не треснут? А втулки как смазывать будем? Дёготь-то не вытечет со временем? А если вал перекосит чуть-чуть, как шестерни будут держаться? И ещё — зубья на звёздочках какой глубины делать?

Я отвечал как мог, вспоминая сопромат и уроки физики, которые в школе казались абсолютно бесполезными.