Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Он остался ещё на день-два понаблюдать, но сказал, что если так дальше пойдёт — жить будет Петька.

Я облегчённо выдохнул. Первый кризис, похоже, миновал. Теперь главное — чтоб заражения не случилось.

Между тем деревенская жизнь шла своим чередом. Несколько раз мне встречался Илюха — глаза у него светились каким-то особенным восторгом, так и норовил поделиться какими-то впечатлениями.

— Егор Андреевич! — поймал он меня наконец, когда я возвращался от лесопилки. — А в бане-то нашей — чудо! Чистый пар так и клубится, когда на камни поливаешь! Народ не нахвалится. А уж когда кваском разбавили воду, как вы наказывали — такой дух пошёл! Хлебный, сытный, аж дышать приятно!

— Ну и славно, — улыбнулся я, глядя на разрумянившееся лицо Ильи. — На здоровье, пользуйтесь.

— Да что там говорить, — продолжал он, не в силах остановиться, — мужики теперь каждый вечер в баню норовят. Говорят, после работы лучше и придумать нельзя. Спят потом как убитые. А бабы тоже довольны — детишек помыть теперь не проблема, всё в тепле, а не в корыте на сквозняке.

— Здорово, что баня всем пришлась по душе, — сказал я. — Только смотрите, чтоб порядок строго соблюдался.

На следующий день с самого утра меня поймал Пётр — явился прямо к дому, когда я только позавтракал. Стоял у калитки, переминаясь с ноги на ногу, явно нетерпеливый.

— Егор Андреевич, — начал он, едва завидев меня, — сани почти готовы! Вот только с полозьями закончить, да обшивку доделать. Не хотите ли взглянуть?

— Конечно, покажи, что там у тебя вышло, — согласился я, накидывая кафтан.

Мы направились к ангару на краю деревни. Распахнув широкие двери, он отошёл в сторону, давая мне возможность оценить его творение.

В полумраке стояли сани — большие, просторные, с высокими бортами. Полозья, изогнутые плавной дугой аж блестели свежим оструганным деревом. Корпус был уже почти готов — крепкий, добротный.

— Вот, Егор Андреевич, — с гордостью произнёс Пётр, любовно поглаживая борт саней. — Как велели, по особому сделал. Не как обычно у нас делают, а с учетом всего, что вы просили.

Он присел у полозьев, указывая на их особую форму:

— Смотрите, какие получились! Загнуты особым образом, чтоб по снегу скользили, как рыба по воде. А тут, — он постучал по нижней части полоза, — полосу железную прибью, чтоб служили дольше и не стирались.

Петька поднялся, обошёл сани кругом, поглядывая на меня, желая увидеть одобрение в моих глазах.

— А насчёт ширины, — сказал он, разводя руки, показывая расстояние между полозьями, — долго думал. Всё голову ломал — как лучше сделать?

Он опустился на колени, чертя пальцем по земляному полу:

— Если слишком широко поставить, то лошадям тянуть тяжелее будет. Сани-то для снега, а не для летних дорог.