Ученики Ворона

Как назло, Тюба был нетороплив и очень не любил загулявших учеников.

— Сначала колобродят, потом в двери барабанят, — ворчал он, гремя засовами. — Все порядочные студиозусы уже ужинают, а они…

— С дороги! — прохрипел я, буквально сметая его со своего пути, как только дверь открылась.

— Батюшки! — охнул он, увидев меня, перемазанного кровью и с Рози на руках. — Что случилось-та?

Отвечать я ему не стал, вкладывая остатки сил в то, чтобы как можно быстрее добраться до общей залы. Это хорошо, что сейчас ужин, значит, Ворон, как обычно, сидит в своем кресле, ритуал совместной трапезы с учениками для него священен.

— Все со стола! — заорал я, как только влетел в залу. — Наставник, она умирает! Ее в живот, ножом. Уф-ф-ф…

Я аккуратно положил Рози на стол, с которого секундой раньше Гарольд сбросил на пол тарелки, кубки и все остальное.

— Беда, — послышался голос Мартина, перекрывая девичье ойканье и оханье. — Вон какая вся белая. Может, и померла уже, пока ты ее нес.

И тут меня захлестнула ярость. Приступ ее был настолько силен, что я даже не вспомнил потом, как добрался до него и вцепился в горло, мне об этом Гарольд рассказал. С его слов, я словно исчез с того места, где стоял, и появился в другом, там, где находился Мартин.

— Ты-ы-ы! — орал я. — Это твоих рук дело!

— Отвали от меня, фон Рут! — сипел, отпихивая меня от себя, Мартин. — Что ты несешь? При чем здесь я?

— Я узнал одного из тех, кто на нас напал, — прошипел я, глядя на перекосившегося от гнева Мартина. — Он был сегодня среди тех, с кем ты говорил в Кранненхерсте.

— Я много с кем говорю. — Меня все-таки от него оттянули, постарались и его ребята, да и Гарольд тоже. — И что теперь? Мы вернулись два часа назад, это все видели. А с чего кто-то решил пустить вам кровь, я понятия не имею, ясно. Если у тебя есть доказательства, что я к этому причастен, давай, предъяви их. А если нет, то отвали от меня.

— Все вон! — громко сказал Ворон. — Все! Живо!

Он стоял рядом со столом, где лежала Рози, и лицо его было мрачным. У меня сжалось сердце — обычно мастер оставался невозмутимым в любой ситуации. Если у него такой вид, похоже, дела плохи.

— Мне нечего предъявить в качестве доказательств твоей причастности к этому нападению, — процедил я. — Но ты скажи своим дружкам вот что. Если Рози… Если все будет плохо, я вырежу всю деревню. Точнее, я лично убью всех мужчин от четырнадцати до тридцати лет. Всех. До единого. И потом сам отвечу перед герцогом за это. Но не думаю, что он будет сильно на меня гневаться, он ведь тоже мужчина. И тоже дворянин, а благородный всегда поймет благородного. Он ведь не ты… Чернь подзаборная!

— Вон! — рявкнул Ворон. — Мне десять раз повторять?

Десять раз было повторять не нужно, двух оказалось достаточно, чтобы нас как ветром вынесло в коридор.