Ученики Ворона

Вроде и не сильно старый мужик был, а помер.

— Упокой боги его душу, — в унисон сказали Жакоб и Ромул.

— Не упокоили, — мрачно сообщил староста и достал из кармана коротенькую трубку. — Он и при жизни благочинием не отличался, и после смерти угомониться не пожелал. Как полночь минет, так он таскается по деревне, в окна стучит, подглядывает в них, в двери ломится. До первых петухов. Две ночи назад сам его видел — он около моих ворот топтался, потом калитку пытался с петель снести. Я на поленницу забрался и сверху глянул — точно, он. Сам стал какой-то скрюченный, рожа синяя, зубы, что у твоей пилы, и сопит очень страшно.

«А он молодец, этот староста, смелый мужик», — подумал я, глядя на поленницу. Я бы на нее не полез. Не дай боги, развалится, костей не соберешь.

— Я наутро на погост сходил, — продолжал тем временем староста свой рассказ. — А могилка-то разрыта, и гроб сломан, причем так, будто его изнутри раскурочили. Стало быть, откопался Клаус, как есть откопался.

— Этот ваш Клаус — он при жизни волшбой не промышлял? — спросила у старосты Аманда, сняв вопрос у меня с языка. — Просто странно, что он из посмертия вернулся. И потом такая трансформация… Зубы, сам скрючился. С чего бы?

— У нас в деревне только приличные люди живут, — с достоинством ответил староста. — Степенные и зажиточные. Колдунов у нас не было и нет. Вот только…

— Только — что? — насторожилась Аманда.

— Про жену Клауса, старую Медлис, всякое поговаривали… — Староста покачал головой. — Но бабьи разговоры — это такая штука, к которой серьезно относиться не стоит.

— А она уже умерла? — немедленно поинтересовалась Аманда.

— Года четыре как, — кивнул Готтлиб. — Плохо помирала, долго. Жила долго и помирала долго. Так орала, что даже на мельнице это слышно было, а она от деревни — верстах в трех. Перепугала всех так, что люди их дом седьмой дорогой обходили. Да и до сих пор обходят. Так что, когда она наконец отошла, мы все тут, грешно сказать, обрадовались.

— Я про такое слышала, точнее — читала. — Аманда посмотрела на меня. — Ведьмой была эта старая Медлис, а умереть не могла, потому что силу свою никому не отдала. Пока сила из тела не уйдет, душа не освободится.

— Но умерла же в результате? — пожал плечами Анри.

— Умерла, — согласилась с ним Аманда. — Потому что ее муж на себя эту силу принял и тем самым лишил себя посмертия, такое возможно, только плохо это очень. Сила ведьмы — она женская, понимаете? И принадлежать в полной мере может только женщине, да и то как посмотреть. Ведьмовство — оно к темной магии относится, а в ней ничего хорошего по определению быть не может, так во всех книгах написано. Но женщина хоть пользу какую получит, вроде крепкого здоровья, долгой жизни и прочих полезных мелочей.