Падение Ворона

Оскаленный знал, но мне не сказал. И Гангрена это проверял!

Но Молот пропустил его слова мимо ушей. Он снова впал в глубокую задумчивость, машинально играя финкой. Казалось, что это живая рыбка прыгает у него в руке – ложась то прямым, то обратным хватом, то выскакивая между пальцами, то перепрыгивая через тыльную часть ладони…

– Надо серьезный сбор собирать, союзный… И крёстного твоего подтягивать! – сказал наконец он. – Пит Лисица – вор серьезный, и кореша его тоже… Правда, и враги у него не пальцем деланые. А выход тут один – переломить сходку под себя. Доказать, что не ты на прокуроршу работаешь, а она на тебя. Значит, она нашему обществу пользу приносит. Мол, потому ты на ней и женишься… Для общего блага! Тогда…

– Что «тогда»?

– Ничего. Никто не скажет заранее, как сходка повернется. Это ведь не суд: что сверху скажут, то и напишет… Тут иногда такие решения проскакивают, что их десятки лет вспоминают… Кстати, в пятьдесят пятом году уже была схожая ситуация. Участковый на блатнячке женился. Вопрос на сходку выносили.

– Ну, и что?

– Сделали разбор, приняли решение. Как положено. – Отец взглянул на часы и встал. – Иди, приручай свою ментовку. Я с матерью поговорю, успокою ее.

Отец проводил Ворона до калитки, крепко пожал руку. Мать из дома не вышла, но незаметно выглядывала из-за занавески.

– Так что та сходка про мента и блатнячку решила? – спросил Ворон на прощание. Но Молот только похлопал его по плечу.

– Тогда время другое было, – сказал он, повернулся и пошел к дому.

* * *Летняя жизнь в Тиходонске шла, как обычно. Было жарко, ярко светило солнце, дул порывистый ветер, плюясь колючими снопами степной пыли, которую по утрам смывали неуклюжие, похожие на жуков поливальные машины. На тротуарах спешили по делам тысячи легко одетых людей: шорты, майки, открытые сарафаны, шлепанцы… Толпились очереди на трамвайных и троллейбусных остановках, у бочек с квасом и автоматов с газводой, в которых вечно не хватало стаканов, уносимых вечерами для употребления более крепких напитков… Изредка попадались чиновники в костюмах с галстуками – сразу видно: эти из обкома, облисполкома и других солидных учреждений, где имеются кондиционеры, а костюм – такая же принадлежность службы, как военная и схожая с ней форма. У блатных и приблатненных, ни формы, ни знаков различия, а все равно выделяются – развязностью манер, опасной шустростью, карябающими встречных взглядами…

У всех дела, заботы, проблемы, – у всех важные и значимые, только разные.