Гордая птичка Воробышек

Вот и все. Это жалко и не интересно, и давно в прошлом. Забудь, птичка. С тех пор я научился жить, не впуская никого в свою душу.

Илья говорит непонятные вещи, неприятные и болезненные для него. Я это вижу, несмотря на все его показное равнодушие и мнимую браваду. И неправильные, от которых невозможно просто уйти в сторону. Толпа гостей вместе с хозяином окружает сверкающую ель, отрезает от нас вставшего на ноги китайца, и я спрашиваю парня, улучив момент нашей с ним уединенности:

– А ты получал, Илья?.. Пусть твой отец платил, но ты чувствовал от Донга тепло? Настоящее? То, что греет сердце?

Люков как-то странно смотрит на меня: пристально, хмуро. Растерянно скользит ладонью по волосам, отводя взгляд. Я не хочу излишне вторгаться в его душу, я знаю, как это больно, но ответ парня услышать мне кажется крайне важным. Не для меня. Для него. И он все-таки отвечает:

– Да.

А я облегченно выдыхаю, не заметив, что затаила дыхание:

– Значит, деньги тут ни при чем, Илья, не думай о друге плохо. Он привязан к тебе, это сразу видно: сердечное тепло за деньги не купишь. И, кажется, очень соскучился. Для человека материально заинтересованного его взгляд очень искренен и полон тоски. Так умеют смотреть только близкие люди.

Похоже, после бегства из рук Люкова он не намерен больше касаться меня, и я делаю к нему шаг сама. Беру в руки мужскую ладонь и некрепко сжимаю, желая разделить с ним настроение.

– Пойдем, Илья, – говорю, увлекая его за собой к шумным гостям. – Смотри, твой друг Донг уже приступил к гаданиям. Роман Сергеевич обещал, что будет интересно.

На ветвях праздничной ели десятки новогодних украшений. Хозяином дома дана громкая команда отыскать среди драконов «мандариновых и краснокрылых» – тех самых, внутри которых сюрпризом спрятано крохотное печенье с предсказанием, и гости с шумом и смехом приступают к поискам.

– Нашла! Нашла! – громко веселится какая-то женщина, стащив игрушку с пышной ветви, раздвигает локтями толпу и приподнимает над головой. – Чур, уважаемый Донг, огласите мне предсказание первой!

– А вот еще! Посмотрите! Ух ты, какой дракоша! И что с ним теперь делать? – интересуется ее спутник, поворачиваясь к недавнему музыканту.

– Рома, надеюсь, твой китайский товарищ настроен положительно, и не предскажет крах моего банка? А то я приду к тебе за займом! – совсем как ребенок сипит взрослый, уже грузный мужчина, похохатывая в кулак.

Ирина тоже снимает своего дракона вслед за Яковом, и подносит к Донгу. Скрутив бумажную голову, раскрывает, разламывает крохотное печеньице и извлекает на свет тонкую бумажную ленточку с иероглифами.

– Ну и? Что там? – протягивает клочок под нос китайцу, смешливо кривя губы, и тот невозмутимо отвечает, почти без акцента, почтительно приняв послание из девичьих рук.