Гордая птичка Воробышек

Он никогда еще не был таким со мной, волна мужской силы влечет неодолимо, и мне требуется недюжинная сила воли, чтобы вырваться из плена его глаз и перевести дыхание. И расставить акценты, которые я расставить способна.

– Я сегодня очень сглупила, попав сюда, но не хотела навязываться тебе, ты же знаешь. Дмитрий случайно заметил ваш разговор с Ириной на балконе и, видимо, решил меня ободрить, если можно так сказать о паре ничего не значащих фраз. Ему ведь неизвестно, что мы не вместе, а ваше уединение со стороны казалось слишком личным, извини. Его внимание ко мне – просто вежливое сочувствие к той, кому предпочли другую, не более того. В другом случае он вряд ли бы проявил к тебе подобную бестактность. Глупостью было думать, что он сделал это намеренно.

Ну вот, вместо того, чтобы отгородиться от Люкова барьером равнодушия, как последняя влюбленная дурочка призналась, что не спускала с него глаз. Парню осталось некстати вспомнить обличающие слова Романа Сергеевича и получить ответ будет проще, чем сложить пример в «два плюс два», несмотря на весь мой незаинтересованный вид.

Но Люков удивляет меня, задав вопрос совершенно в неожиданном ключе:"

"– Он тебе понравился, да, птичка? Потому ты расстроилась?

Спросил тихо, но почему так скулы резко обозначились, а взгляд заледенел? Неужели для Люкова условности прежде всего? Не похоже. Но даже если и так, если ему не пришлось по душе, что им могли пренебречь, то для меня, к счастью, что за обидой он не заметил моего признания, а значит, я могу и дальше пытаться удержать почву под ногами.

– Люков, при чем тут это? – спрашиваю устало, возвращая на парня взгляд. Не вполне догадываясь, к чему он клонит.

В холле появляется Яков с Ириной. Вслед за ними входит Роман Сергеевич в сопровождении помощника и незнакомых мужчин. Твердой хозяйской походкой подходит к расступившимся перед ним гостям и собственноручно распахивает двери гостиной, приглашая всех пройти внутрь странно темной комнаты.

– Женечка! Ну что же ты ждешь, девочка! Поспеши! – оборачивается и требовательно машет в приглашающем жесте рукой, но я стою, пригвожденная к месту колючим взглядом Ильи, не в силах, кажется, без его воли сделать и шагу.

– Воробышек?

Люков все еще смотрит на меня, ожидая ответа, наплевав на праздничный шум за спиной и приостановившуюся было рядом с ним невесту брата. Словно мой ответ для него жизненно важен, а там хоть небо изойди огнем. И я отвечаю, не понимая зачем. Теряя гордость, послушно уступая внутреннему я и невозможно-темным, забравшим мое сердце глазам парня.

– Нет. Не понравился. Совсем.

Порывисто отворачиваюсь, желая то ли спрятаться, а то ли сбежать от этой растворяющей слабости, но теплые мужские ладони – одна на талии, а другая на лице – останавливают мой порыв.