Гордая птичка Воробышек

Мне так приятно оказаться в ее власти, что я с минуту просто наслаждаюсь ощущением утраченной было близости. Говорю, старательно избегая мысли, как это тепло меня волнует, прогоняя неуместные обиды:

– Люков, так нельзя обращаться с людьми. Что с тобой случилось? Ты ведь совсем не импульсивен, а тут унизил человека, да еще при всех. Ты это понимаешь?

– Понимаю, – не глядя на меня, отвечает парень. Добавляет без тени раскаяния:

– Он сделал то же самое, птичка, так что мы квиты.

– То есть? – всерьез удивляюсь я незамеченному обстоятельству. – Илья, ты ничего не путаешь? – в сомнении вскидываю глаза, говорю, а сама думаю черт знает о чем, глядя на твердую линию губ, на гладкую смуглую щеку, на темное пятнышко тени, забравшееся под подбородок, медленно сползающее в расстегнутый ворот рубашки. – По-моему, этот Ряднов к тебе и близко не подходил.

– Верно, не подходил, – неохотно откликается Люков. – А должен был.

– Зачем? – Мы спускаемся по лестнице, и его рука неожиданно оказывается на моей талии. Удерживает так чутко и вместе с тем сильно, словно я в своих высоких шпильках не ступаю по широким мраморным ступеням, а балансирую на канате над пропастью под порывами шквального ветра, угадывая каждое движение.

– Затем, чтоб решить вопрос со мной, если ты ему так понравилась. Предложить внимание девушке, наплевав на присутствие рядом с ней ее парня, не менее унизительно для последнего, чем оказаться на коленях, не находишь? А значит, чревато подобным ответом. В следующий раз этот праворукий помощник трижды подумает, прежде чем действовать. Не важно, по хозяйской указке или нет.

– Но, ведь… э-э, глупость какая. – Я снова смущаюсь, не в силах ничего с собой поделать. Слишком правдиво Люков изображает мою пару, даже оставшись наедине. Особенно на фоне недавнего разговора тет-а-тет с Ириной и их нежных касаний рук. Возможно, желая убедить не только всех, но прежде всего самого себя в невозвратности былых отношений.

– Что именно глупость? – отвечает он пристальным темным взглядом. – То, что у меня из-под носа чуть не увели девушку, или то, что я тебя назвал своей? А может, ты была не против общества Ряднова, и глупостью оказался я?

Мы останавливаемся в небольшом холле, недалеко от гостей, в ожидании хозяина столпившихся перед закрытыми дверьми гостиной, и Люков медленно поворачивает меня к себе.

– Воробышек? – склоняет лицо, скользит ладонью вниз по моей руке. – Так все же?

Он спрашивает серьезно, не похоже, чтобы парень играл, а я не понимаю, зачем это ему нужно.

– Илья, перестань. Пожалуйста, – отдергиваю пальцы, едва он их касается, не в силах справиться с обжигающим кожу прикосновением.