Смерти вопреки

– А где теперь ваш отец?

По ее лицу пробежала тень.

– Несмотря на вашу молодость, вы, похоже, пережили много горя, госпожа графиня. После чего решили спрятаться от людей, надев маску высокомерия и неприступности.

Она посмотрела на меня открыто и в то же время внимательно.

– Маску? Не знаю. Может быть.

– Маски удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, при этом дают возможность жить так, как тебе хочется. Вот только со временем они становятся частью нашей сущности, подменяя собой то хорошее, честное и искреннее, что изначально было заложено в нас, – я посмотрел, как мрачнеет лицо графини, и решил, что меня не туда занесло. – Извините меня, ради бога! Это просто мои измышления…

– Нет-нет. Вы все правильно сказали. Вот только если вы сумели увидеть, значит, не так хороша моя маска, – с какой-то легкой печалью произнесла молодая женщина.

– Может, ради меня вы ее чуть-чуть приподняли?

Мой завуалированный вопрос должен был дать ответ, который позволил бы узнать основную причину моего приглашения в гости.

– А давайте еще выпьем! – резко и неожиданно ушла от ответа графиня.

– Давайте выпьем за наше более тесное знакомство! – мой тост прозвучал двусмысленно. Она это поняла, потому что лицо ее еще больше покраснело, но при этом она не отвела своего взгляда.

В эту ночь я понял только одно: ей очень хотелось человеческого тепла, ласки и сочувствия, наверно поэтому, мы любили друг друга неистово, пылко, самозабвенно. В женщине не было ни малейшего изъяна, но вместе с тем присутствовала одна странность. Молодая женщина просто фонтанировала страстью, при этом имея детское понятие о любовных играх.

Возвращаясь рано утром домой, я чувствовал себя, как мальчишка, который в первый раз в жизни добился своего от подружки и стал мужчиной. Это было странно. Дело в том, что в прошлой жизни я прошел мимо чувства под названием любовь. Да, у меня была жена, но мы встретились с ней как уже два взрослых, сформировавшихся человека и стали жить вместе. Любви не было, а только уважение и понимание друг друга. С графиней у меня было совсем другое. Наверно, мое отношение к ней можно было назвать чувством, вот только в этом до конца я сам не был уверен.

История ее замужества, которую она мне рассказала, была проста и печальна. Она вышла замуж за немецкого генерала, который был намного старше ее, только для того, чтобы спасти отца, попавшего в плен. Он был одним из немногих польских военных, которые отважились дать бой немецким оккупантам. Ее муж сдержал слово и спустя пять месяцев ее отца отпустили. Она увиделась с ним перед отъездом в Германию и пришла в ужас. Ее некогда подтянутый, молодцеватый отец выглядел истощенным, больным стариком.