Волшебство любви

Вначале, когда он согласился на ее предложение, все казалось простым и понятным. В конце концов, ему удалось найти подходящего поверенного за пару дней пребывания в Лондоне. Однако, как выяснилось, ему придется потратить на нее куда больше энергии, как физической, так и умственной.

Не на нее, а на помощь ей, тут же напомнил себе Эдвард. Чем меньше внимания он будет уделять ее глазам и голосу или тому, как она двигается, тем лучше будет для него.

Он встал и подошел к Франческе. Она обернулась при его приближении, и глаза ее заблестели, как полированный янтарь. Как и накануне вечером, она напоминала ему огонь, пламя, которое сдерживается рамками приличий, но при этом не теряет накала чувств и… страстей.

— Боюсь, что никто из них вам не подойдет.

Брови ее слегка приподнялись, выгнувшись в красивую дугу, когда она взглянула на список в его руке.

— Вы можете это утверждать, лишь прочитав имена?

— Если Фоулер и Хаббертси были наиболее вероятными кандидатами, я не вижу смысла тратить время на остальных.

Щеки ее приобрели более глубокий оттенок розового. Взгляд был устремлен на список, хотя она и не протягивала к нему руку.

— Понимаю.

Она думала, что он отказывает ей, как отказали солиситоры. Эдвард надеялся, что она никогда не узнает, как глубоко заблуждается.

— Возможно, мы могли бы обсудить другие… возможности.

Франческа подняла на него глаза, и губы ее приоткрылись. Те другие возможности, что ураганным огнем пронеслись в его голове, не имели к солиситорам никакого отношения. Она приблизилась к нему на шаг.

— Какие другие возможности?

Он взял ее за руку и сжал ее пальцы, смяв пресловутый список.

— Возможности, которые не включают никого из здесь перечисленных.

Франческа склонила голову набок и подозрительно на него посмотрела.

— Но мне сказали, что для составления прошения мне нужен солиситор.

Эдвард чуть заметно ей улыбнулся.

— Тот, кто вам это посоветовал, возможно, не вполне понимает ваши обстоятельства.

Ее рука по-прежнему покоилась в его руке. Отчего-то Франческа не спешила ее высвободить, и Эдвард ее не отпускал. Он вообще не был уверен в том, что может ее отпустить, когда она так на него смотрит.

— Хорошо, — пробормотала она несколько секунд спустя. — Тогда что, по вашему мнению, мне нужно?

Будь Эдвард менее разумным мужчиной, он мог бы потерять нить разговора прямо на этом пункте, но он поймал себя на том, что подыгрывает ей, бесстыдно пользуясь моментом, чтобы потянуть еще немного, так, чтобы увидеть каждый взмах ее ресниц, каждое быстрое сокращение пульса у основания шеи.

— Я знаю, чего вы хотите, — ответил он. — Но вы должны решить, что вы готовы сделать, чтобы вернуть свою племянницу.

Взгляд ее, согретый воодушевлением и интересом, остыл.