На волнах оригами

И целовались они красиво и нежно – может, лишь немного наигранно, но не каждый смог бы увидеть это. Матвей, отчего-то довольный, не позволял Нинке прервать поцелуй, кажется, на какое-то мгновение потеряв голову, и она вынуждена была отвечать ему. Пусть Синяя гниль видит, как ей хорошо с другим! Ха!

– Я его понимаю, – наконец прошептал Матвей, одной рукой зарываясь в густые длинные волосы, а второй гладя Ниночку по отчего-то бледной щеке. – Ты горячая штучка.

– Убери от меня свои лапы и жабры, пес, – прошипела разгневанная Нинка, которой казалось, что она облизывает мокрый асфальт, а не целует красивого парня. Никаких чувств, кроме очередной порции отвращения, поцелуи с Матвеем не вызывали. Нет, он был симпатичен, ухожен, приятно пах, касался нежно, но то, что он – не ее человек, Нинка ощущала очень остро.

Матвей нехотя отпустил девушку и рассмеялся.

– Боже, Ниночка, ты как что скажешь… Ты же девушка, что за уличный сленг?

– Захлопнись, – мило улыбаясь, сказала Журавль. – Где он? – шепнула Нина, которую накрывал злой восторг от того, что Келла видит эту картину. Чтобы позлить проклятого барабанщика, она могла пойти и не на такое.

– Давай, сначала ты познакомишься с моими друзьями? – зачем-то предложил Матвей. В сообщениях он писал ей, что Синий – в «Берлине», но Ниночка не видела его сквозь стекла окон. Возможно, он просто далеко сидел.

– Сначала ты скажешь мне, где этот ублюдок, – грозно посмотрела на него Нина, вдруг заподозрив неладное.

Матвей улыбнулся и, пользуясь моментом, погладил ее по волосам – почти невесомо, но ласково, словно они и впрямь были парой.

– Ты говорить умеешь? – окончательно вышла из себя блондинка.

– Умею. Он уже ушел, – ответил, наконец, Матвей. Глаза его весело блестели. Журавль сощурилась. – Идем внутрь, дорогая? Друзья жаждут с тобой познакомиться. Они о тебе много слышали, как оказалось.

– Пять минут назад ты писал мне, что он тут, – медленно проговорила девушка, окидывая тяжелым взглядом парня. Идти с ним она никуда не собиралась.

– Ему хватило и минуты, чтобы сесть в тачку и свалить, – пожал широкими плечами Матвей.

И Нина вдруг поняла совершенно точно, что ее развели и что Келлы тут не было, а она – гордая, сильная и независимая женщина! – ухватилась за соломинку.

Ее обманули.

Она сама себя обманула.

– Ты, кусок навоза, – медленно проговорила Нинка, и в глазах ее зажегся опасный огонек. Если бы рядом была Катя, она посоветовала бы Матвею в спешном порядке делать ноги, ибо огонек этот был демоническим.