Ревность волхвов

Ясно, что у меня одного против троицы шансов победить ноль целых ноль десятых — но, может, до приезда полиции продержусь?

— А того мужика, что замочили, ты знаешь? — спросил первый шкаф.

Мне подумалось, что подобных, почти карикатурных, персонажей в Москве я уже давно не встречал. Наверное, ребята родом из близлежащей к Лапландии Мурманской области. А может, из Кировской или из Коми. К ним в провинцию столичная мода на респектабельность пока не дошла.

— Мужик как мужик, — пожал я плечами. — Директор фирмы.

Мне показалось, что парни со значением переглянулись.

— Этот? — первый пальцами-сосисками вытащил откуда-то из-за пазухи фотографию. На ней был изображен Вадим, причем снимок сделан совсем недавно, уже здесь, в Лапландии, да еще, похоже, скрытой камерой. Не глядя в объектив, Сухаров бодро шел в своем пижонском ослепительно-белом горнолыжном костюме, вскинув лыжи на плечи, а на заднем плане виднелся подъем на тутошнюю гору.

— Да, он, — подтвердил я. — И что?

— Передай своим, что мы тут не при делах, — молвил второй.

— Кому «своим»? — переспросил я. — При каких «делах»?

— Ваньку не валяй, — строго сказал первый.

— Мы за бабу-дуру не отвечаем, — заметил третий.

— Как хотите, пацаны, но я ни фига не понимаю, — сказал я решительно. Они переглянулись.

— Расскажите толком, по порядку, — попросил я.

И они рассказали. Если опустить нецензурщину, служащую связующими словами и средством выражения негативных эмоций (а она заняла по объему едва ли не половину рассказа), картина вырисовывалась следующая.

Однажды, а конкретно, тридцать первого декабря, днем под Новый год, первый из них (его звали Володей) склеил в баре девку-москвичку. Баба была сочная, добрая, на контакт пошла с охотой. Но когда дошло до дела и Володя конкретно предложил сниматься с якоря в баре и шхериться в его номер, вдруг началось натуральное динамо.

Динамо получилось не простое, а с вывертом. Девка стала просить Володю, для начала, разобраться с одним мужиком. Сказала, что тот москвич и тоже отдыхает здесь. Предъява у нее к нему была такая: он ее сильно обидел, и она желает с ним поквитаться. Нет, замочить не просила. Но вот отметелить — да. Руку-ногу сломать. Почки там, типа, отбить. Или чтоб он половины зубов недосчитался. Или, к примеру, глаза. А вот когда, сказала девка, Вова ее условие выполнит, она и в любовь с ним поиграет, да еще и заплатит — тысячу швабриков. Ну, он послал ее, конечно. Кругом девок нормальных, без закидонов, полно.

— А она, эта девка, сказала, как ее звать? — спросил я.

— Ваша баба? — спросил у меня второй. — Знаешь такую?

— Ваш Володя ж у нее документов не спрашивал, правда? Назваться Светой любая могла.

Братки переглянулись и молчаливо со мной согласились. Однако история на том не кончалась.