Пляски с волками

Ну а в дежурке сидел Петруша, я его задержал на всякий пожарный, вдруг да на первом допросе Эльзы выяснится что-то, требующее немедленных действий…

– Никаких видимых повреждений, – сказал Артюхов с нескрываемым удивлением. – Ни пулевых ранений, ни ран от холодного оружия. Только они оба были мертвые, сердце не билось, пульс не прощупывался… – Он помолчал и произнес очень неуверенно, как человек, сам не верящий в то, что говорит: – Какие-нибудь отравляющие газы? Нет, откуда тут… Да и лица у обоих спокойные, будто в секунду от разрыва сердца умерли. Но не могли ж они одновременно…

Я сразу узнал и сержанта, и Эльзу. Однако распорядился приказным тоном:

– Осветите лица.

У них у каждого оказались сильные фонарики, сразу пять пронзительно-белых лучей высветили лица. Действительно, совершенно спокойные. Ага, россыпь стреляных гильз – сержант в свой последний миг успел нажать на спусковой крючок…

Как Ерохин, в точности как Ерохин, разве что не на проселочной дороге в лесу, а в центре города…

Дальше я действовал по наитию – взял у одного из патрульных фонарик, присел на корточки рядом с Эльзой и приказал:

– Переверните ее, чтобы лежала ничком. Потом сержанта.

Без малейшей брезгливости отвел волосы с шеи Эльзы (тело было еще теплое, прошло не больше четверти часа), посветил, поднеся фонарик к самой шее. И моментально увидел то, чего предпочел бы больше в жизни не видеть: свежая ранка с припухшими краями, в точности такая, как у Ерохина. И у сержанта такая же. Мать твою в три святителя и перехлестом, что же такое здесь происходит?!

Выпрямился, погасил фонарик и вернул его хозяину. Все молчали, хотя должны были увидеть то же, что и я. Только Петруша не сдержался, воскликнул недоуменно:

– Товарищ капитан, это ж в точности…

Спохватился и промолчал, вспомнив о служебной тайне. Ну конечно, он видел фотографии и мертвого Ерохина, и загадочной ранки у него на шее…

А Крамер тихонько произнес чуть ли мне не на ухо:

– Интересные дела у вас творятся, капитан…

Разумеется, он ничего о Ерохине не знал, но не мог не отметить предельную странность ранок – возможно, и то, что я вел себя, как человек, заранее знающий, что ищет. Но ни о чем не спросил – каждый знает ровно столько, сколько ему положено знать…

– Да, интересный городок… – процедил я сквозь зубы и повернулся к Петруше: – Пулей в отдел. Организуй нашу полуторку, сошлись на меня и дуй на ней сюда. Пусть разбудят подполковника, если он уже лег…

(В чем я крепко сомневался – Радаев обычно ложится спать за полночь, а то и порой засиживается подольше, как нам всем случается.) Видел в лунном свете, как Петруша на меня уставился чуточку ошалело, явно из-за повторения случая с Ерохиным.