Пляски с волками

Почему Кольвейс – а это мог сделать только он – оставил именно ее? Она, конечно, прошла неплохую подготовку, но опыта практической нелегальной работы у нее не было. Непростительный промах для матерого абверовца. Точнее, не промах, а прямое нарушение приказа, предписывавшего эвакуировать всех курсантов. И еще… Вы говорили, у нее с Гильферингом были не просто постельные кувыркания, а роман. На его месте любой мужик – и я в том числе – постарался бы побыстрее отправить героиню своего романа подальше от фронта.

– И я тоже, – кивнул Крамер. – Налицо явная несообразность. Все, о чем вы говорите, у нас обсуждалось, и убедительного объяснения не нашли.

И это не единственная несообразость, подумал я. Их в этом деле хватает, начиная от странностей вокруг анонимки и кончая загадочной смертью Ерохина – правда, называть ее несообразностью было бы слишком легковесно…

– И еще, – сказал я. – Нет никаких сомнений, что место для укрытия архива было подыскано заранее, не за день и не за два. Вы ведь рассказывали: машина обернулась менее чем за час. Прикинем время на разгрузку… Получается короткая поездка туда и обратно. Взвод охраны по приказу Кольвейса уезжает на запад, а Кольвейс с Эльзой, несомненно, в цивильном, садятся в одну из машин школы… и растворяются в воздухе. Я ведь вам говорил: машину мы нашли на окраине города, знали ее номер – теперь совершенно ясно, что его сообщили вы… Растворяются в воздухе. И непонятно, как их искать.

– В этой связи… – начал Крамер.

И замолчал, встрепенулся. Недалеко, где-то на улице, простучала длинная автоматная очередь, сразу ясно, из нашего оружия – у немецких автоматов темп стрельбы ниже. Новые дела. Сколько здесь живу, ни разу с наступлением сумерек не было уличной стрельбы. Ну, объяснения могли быть самыми разными – кто-то подозрительный пустился бежать от патрулей; перебравший брат-славянин, не думая о последствиях, палил в воздух…

– В этой связи… – сказал я. – У Эльзы была безупречная по исполнению кеннкарта. Я неплохо знаю порядки во «взрослых» абверовских школах, а вот о вашей знаю не все. У вас выдавали курсантам кеннкарты на настоящие или вымышленные имена?

– Никогда, – сказал Крамер. – С кеннкартами вообще не работали, не тот профиль. У обслуги, тех самых истопников и конюхов, кеннкарты были, но полученные в оккупационной администрации, согласно строгому орднунгу. Курсантам, как и взрослым, выдавали стандартные «зольдбухи» – солдатские книжки с фотографиями. Единственное отличие – наши курсанты числились не военнослужащими, а «хиви», «добровольными помощниками». Та присяга «великому рейху», что они приносили, рангом пониже обычной армейской присяги «фюреру и Великой Германии», но это тоже присяга…

– Вот… – сказал я.