Сердце волка

Фрэн слегка передёрнула плечами, отчего рука Дэйна съехала с них и бессильно опустилась на пол. Впервые на его памяти девочка выглядела настолько расстроенной.

— Так чего боишься ты, Дэйн? — Фрэн повернулась к своему другу и улыбнулась, но получилось не совсем так, как раньше — без ямочек на щеках. — Ты, кажется, всё умеешь делать без малейшего страха!

Юноша вздохнул, вглядываясь в светло-карие глаза Фрэн. Поймёт, если сказать правду?..

— Я не боюсь ничего, подобного огню или воде. Единственное, чего я боюсь — потерять тех, кого люблю.

В её глазах дрожали огоньки. Всего лишь свет из-под двери, отражающийся в зрачках, а как красиво…

— Кого, Дэйн? — спросила Фрэн почему-то шёпотом.

— Форса, Аравейна и… тебя.

В этот раз на щеках появились ямочки.

Кажется, она покраснела. В полумраке Дэйну было плохо видно. Но, так или иначе, а в груди у него вдруг стало очень тепло, словно кто-то решил разжечь костёр под тонкой тканью рубашки.

А ещё захотелось рассмеяться… Не потому что смешно, а просто так, от… счастья?..

— Кажется, дождь кончился, — прошептала Фрэн, дотрагиваясь до руки Дэйнара. — Хочешь пойти на улицу?

— Нет, — он перехватил её ладонь и чуть сжал тонкие пальцы. — Давай посидим так немного. Послушаем… что ты там любишь слушать ещё, кроме шума дождя?

На этот раз Фрэн действительно покраснела.

После окончания сезона дождей по Нерейску можно было продвигаться только и исключительно в длинных сапогах. Правда, вода уходила быстро, впитываясь в почву и песок и испаряясь. К вечеру следующего дня она почти совсем ушла, и отец Фрэн собрался с другими рыбаками в пустыню.

Там, чуть дальше на запад, по направлению к Морю Скорби, текла река. Глубокая, чистая и прозрачная. Местные жители называли её Погибелью — каждый год она уносила около десятка жизней рыбаков. То укусит кто-нибудь ядовитый, например, рыбы, обитающие в её водах, или змеи, живущие в песках на берегу; то собьёт с ног и утопит быстрое течение; то нападёт стая свирепых аксалов… Рыбалка в Погибели была делом опасным, но необходимым — рыбу жители Нерейска любили, не говоря уже о том, что чешуя использовалась в качестве денег.

Фрэн, бывало, оставалась одна на несколько дней, пока Лирд уходил вместе с другими мужчинами к Погибели. Только путь к реке составлял три дня — полтора туда, и полтора обратно — а нужно ведь ещё было приличный улов достать. Так что порой отца девочки не было дома около недели.

Впрочем, она давно была вполне самостоятельной, и отсутствие Лирда не причиняло Фрэн неудобств. Девочке нравилось рисовать различные картинки, особенно — расписывать принесённые отцом речные камушки, за продажу которых она получала на удивление неплохие деньги. Почему-то камни, разрисованные «блаженной Фрэн», считались приносящими удачу.