Морской волк

Хищники обгрызли голову герцога, которая торчала из воды, так что опознать Карда Бургундского смог только его личный врач по старым шрамам на теле. Кто-то запустил версию, что убили герцога Бургундского его английские охранники. В подлых поступках всегда виноваты иностранцы. В данном случае так и было, хотя обвинили не тех.

В Туре я по привычке остановился у Рыжего Шарля, поскольку Долговязый Шарль перед Рождеством отмучился. Впрочем, заправляла Розали, а муж выполнял ее поручения. Под глазом у него был огромный синяк. Судя по размеру, синяк — дело нежной женской руки, вооруженной тяжелым предметом. На мой вопрос, за что его так любит жена, Рыжий Шарль промычал что-то невразумительное и сразу ушел во двор. У Розали я спрашивать не стал, потому что не собирался часа три выслушивать жалобы на мужа. Быстрее ни одна жена не расскажет. Они ведут бухгалтерскую книгу семейной жизни, приписывая все добрые дела себе, а все плохие — мужу. В итоге приход и расход равны. Если нет, то тот, у кого меньше, уйдет.

Отпустив утром кутильера Лорена Алюэля к матери, я вместе с Тома поехал в Плесси. Слуга вел на поводу трофейного белого жеребца, нагруженного доспехом, покрытым черным лаком. День выдался солнечный, теплый. Воздух пах холодной свежестью. В носу свербело, из-за чего постоянно хотелось чихать, но только хотелось. С крыш капало. На улицах была каша из мокрого снега. Горожане ходили, привязав к обуви деревянные платформы.

В Плесси меня встретил Жан Дайон, сеньор дю Люд. Вид у него был унылый, не по погоде.

— Король на охоте, волков травит, — порадовал он меня. — Когда вернется — не знает никто.

— Охота — более опасное мероприятие для королей, чем даже война, — похвастался я знанием истории. — Но на чужом опыте учиться не желают.

— Что ты имеешь в виду? — спросил настороженно Жан Дайон.

— Что на месте короля нашел бы развлечение не такое опаснее, — ответил я.

— Я тоже советовал ему больше времени птицам уделять. С ними спокойнее, — сказал сеньор дю Люд. — Третьего дня его рыси разломали клетку и сожрали попугая говорящего. Король очень расстроился и заказал, чтобы привезли новых попугаев, сразу трех.

— Если их посадить в одну клетку, то говорить не будут, — предупредил я.

— Почему? — не поверил он.

— Потому что им будет с кем говорить на родном языке, не надо учить иностранный, — ответил я.

— Обязательно скажу королю! — радостно произнес Жан Дайон.

Ему, наверное, позарез нужен был повод напомнить Людовику Одиннадцатому о себе.

— Думаю, король и сам это знает, — сказал я.

В отличие от тебя, деревенского парня, он вырос во дворце, где попугаи — не в диковинку.