Волчья песнь

Моя мама оставалась позади нас.

— Окс, — позвала она.

И я обернулся.

Омега схватил ее. Прижал спиной к своей груди. Его рука обвилась вокруг нее, локоть лег на грудь, ладонь и когти обхватили горло.

— Нет, — произнес я.

— Отзови их, — велел Омега.

— Ты будешь жалеть об этом, — предупредил я. — Каждый день, до конца своей жалкой и короткой жизни.

— Я убью ее прямо сейчас.

— И пожалеешь об этом.

Большой злой волк ухмыльнулся.

— Человек, — выплюнул он.

— Окс, — произнесла мама, это прозвучало так тихо и нежно, ее голос был полон слез, и я шагнул к ней.

— Отпусти ее.

— Отзови. Их. Прочь. — повторил Омега.

И Джо. Джо. Шестнадцатилетний Джо. Стоявший в стороне. Забытый всеми, потому что Омега смотрел на меня так, будто чувствовал, что у меня есть какая-то власть здесь. Как будто я владел хоть каким-то контролем над стаей. Либо он ошибался, либо думал, что знает то, чего не знаю я.

Но Джо… Прежде чем я успел сделать еще шаг, он опередил меня, двигаясь на согнутых ногах и выпустив когти. Прыгнул, оттолкнувшись от стены. Бросился на Омегу, пролетел над ним, вонзив когти ему в лицо. Выколол глаза, рассек кожу. Омега закричал. Его рука, сжимавшая горло моей матери, ослабла.

Мама не была глупой. Она тренировалась. И понимала, что сейчас произойдет. Ткнув Омегу локтем в живот, она зарядила пяткой по его яйцам. А затем нырнула в сторону.

Джо отскочил от него и упал на пол.

Я сделал три шага.

— Придут еще, — прорычал слепой Омега.

— Ты не должен был трогать мою маму, — я замахнулся серебряной монтировкой, как битой. Она прошлась по его голове, раскроила череп, брызнула кровь. Кожа горела, а волосы тлели. Омега рыкнул и упал на пол. Его грудь поднялась всего раз, вздрогнула, опала. И все затихло.

Звуки борьбы за пределами дома тоже прекратились.

Я сделал глубокий вдох. На языке чувствовался вкус железа.

— Ты в порядке? — мама коснулась моей руки.

— Да, — ответил я. — А ты?

— Да, — произнесла она. — Уже лучше.

— Джо, — позвал я.

И он посмотрел на меня, выпучив глаза, прижав руки к бокам, с которых на пол капала кровь. Я даже не задумывался. Мне было все равно. Отошел от матери и притянул его к себе. Он скомкал мою рубашку, сжав кулаки на спине, когти несильно царапали кожу. Мне было все равно, ведь это означало, что я не сплю, и мы живы. Его нос уткнулся мне в шею, потому что теперь он был высоким. Гораздо крупнее, чем тот маленький мальчик, которого я впервые нашел на грунтовой дороге. Он вдохнул меня, и его сердце забилось у моей груди, кровь оборотня, которого я убил, растеклась у наших ног.

* * *

Несколько дней спустя я спросил у Гордо:

— Что еще существует в мире?

И он ответил:

— Все, что ты только можешь себе представить.

Как оказалось, я смог представить многое.