Вторая «Зимняя Война»

Ну-с, панове, какое будет ваше самое правильное положительное решение?

Этот старший лейтенант (хотя я думал о нем как о поручике) Сосновский выглядел как человек, который чувствует за собой силу. Его солдаты смотрели на нас, опустив стволы карабинов; и мы не могли понять, о чем они при этом думают, ибо из-под их масок были видны только глаза. Но мне почему-то казалось, что у всех у них такие же жесткие и немного насмешливые выражения лиц, как и у их командира. И вообще, в масках они казались совершенно одинаковыми, как оловянные солдатики из одной коробки…

– Скажите, пан старший лейтенант, – на ужасно ломаном русском языке спросил вдруг поручник Микульский, – вы большевик?

– Нет, пан, как вас там, – ответил он, – не большевик. И вообще, какое отношение к делу имеет моя партийная принадлежность, когда я задал вам прямой вопрос? Вон там Смоленск, а в нем немцы, которых требуется убить как можно скорее. Или вы идете и воюете вместе с нами (и тогда мы относимся к вам как к нашим боевым товарищам), или вы трусы и дармоеды – и тогда мы передаем вас тем самым большевикам, которых вы так боитесь. Выбор только за вами, панове, и никто вас как козлов за бороды не тянет. Но только потом не жалуйтесь, что судьбу вашей Польши будут решать без вас, поляков.

Тут кто-то вякнул, что, мол, судьбу Польши без поляков не позволят решить Великие Державы…

– Ну и что, панове, – спросил в ответ лейтенант Сосновский, – два года назад сильно помогли вам эти самые Великие Державы? Вы для них только мелкая монетка, и если им самим будет грозить уничтожение, они с легкостью пожертвуют вами ради собственного благополучия. Разве недостаточно было тому примеров – как те же англичане бьются только за свои интересы? К тому же, если мы не побоялись бросить вызов Гитлеру, то, если надо, мы пошлем туда и остальных, если они будут нам мешать после войны обустраивать Европу по своему усмотрению.

Тогда я, честно говоря, еще не знал, кто это такие «мы» и откуда взялась эта хорошо вооруженная и оснащенная российская армия, которая бьется тут с германцами в союзе с большевиками. Но тем не менее я одним из первых вышел вперед как доброволец. Таких, как я, набралось чуть меньше половины, а остальные с гордостью ответили, что рядом с русскими против немца биться не будут. Говорят, они до сих пор сидят в лагере для интернированных – и поделом. Если ты настоящий патриот Польши, то, пока она оккупирована, ты должен биться до тех пор, пока не освободишь родную землю от вражеских захватчиков, не выбирая тех, кто будет биться с тобой бок о бок. Но не будем больше говорить об этих людях.