Вторая «Зимняя Война»

Но то, что произошло потом, оказалось для меня шоком. Из опустившихся на землю транспортных аппаратов (вспомнилось английское название «геликоптер») вместо обычных неуклюжих красноармейцев с винтовками (которых мы ожидали увидеть, ориентируясь на красные звезды) стали ловко выскакивать одетые и вооруженные самым футуристическим образом нижние чины и офицеры неизвестной нам армии. Шлемы с очками делали их отчасти похожими на немецких мотоциклистов, но вот именно – только отчасти. Не тот основной цвет униформы (хаки вместо фельдграу), не та манера держаться. Часть из этих солдат отправились собирать разбежавшихся в стороны и залегших немцев, другие же направились в нашу сторону. У меня даже и мысли не возникло, что это обычные русские, тем более что на плечах солдат с закрытыми лицами и возглавляющего их офицера из-под снаряжения совершенно отчетливо торчали кончики погон. Погоны у большевиков – это же нонсенс! Но по мере их приближения через оглушительный шум и свист работающих моторов стали слышны слова команд и реплики. И то, что все это произносилось на русском языке, для меня не представляло никаких сомнений.

А потом мой взгляд остановился на возглавляющем солдат офицере с погонами поручика – единственном, у кого лицо не было закрыто маской, – и я увидел в нем самого себя четверть века назад, молодого и беззаботного взводного подпоручика образца четырнадцатого года… Были, конечно, и отличия, даже если не считать пятнистого полевого мундира и фантастического вида снаряжения и оружия. Я подумал, что этот человек не совсем уж молод, и отнюдь не беззаботен. Он серьезно относится к тому, что делает, и твердо стоит на этой земле обеими ногами. Да и поведение немцев, которые, догадавшись, кто их навестил, сразу кинулись наутек, будто перед ними предстал сам пан Сатана, внушало к этим людям определенное почтение. От кого попало немецкие солдаты сломя голову бегать не будут, для этого их надо очень сильно напугать.

Остановившись в шагах в десяти напротив нас, сбившихся в кучу и ничего не понимающих офицеров, этот русский оглядел нас как стадо баранов, сардонически усмехнулся и сказал:

– Панове польские офицеры, я Алексей Сосновский, старший лейтенант российской армии. Сегодня вы все, можно сказать, родились заново. Поверьте – промешкай мы пару часов, и мне было бы не с кем тут разговаривать. Но раз мы здесь, то отныне я ваш добрый ангел-хранитель и одновременно бес-искуситель. У всех есть совершенно свободный выбор. Либо вы идете вместе с нами и сражаетесь с немцами, либо мы снова передаем вас советским властям, и они вас снова интернируют.