Война (СИ)

Вопреки моим ожиданиям, в ней не чувствовалось ни малейшего напряжения или растерянности. Я недоуменно приподнял бровь. Она рассмеялась:

— Нет-нет, вы явно подумали не о том. Хотя, согласитесь, что многое из того, что тогда было сказано шутя, оказалось пророчеством…

Она взяла коробку, упакованную, точно рождественский подарок. Её Анна принесла с собой и отложила в сторону, немало меня заинтриговав. С шуршанием освободив её от цветной бумаги, девушка достала из неё нечто, показавшееся мне сперва ворохом лоскутков ткани.

— Помните, я обещала позволить вам поиграть с одной из моих кукол? Ведь тогда мне искренне было жаль мальчиков, у которых совершенно нет таких игрушек…

Явно наслаждаясь моей растерянностью, она расправила то, что достала из коробки. Это оказалась кукла в японском наряде.

— Кугуцу — так называют кукол-марионеток в Японии… В руках умелого кукловода они оживают.

Анна покачала игрушку, и та важно закивала головой.

— Возьмите, Ваше Величество, это вам. И знаете, может, вам удастся ответить на тот вопрос, что мучает меня с тех пор, как я увидела эту куклу — мы управляем марионетками, даря им подобие жизни… А кто управляет нами?

Она протянула мне изящную игрушку, более похожую на произведение искусства, и загадочно улыбнулась уголком рта:

— Я всегда выполняю свои обещания, Алексей Александрович…

Из нашей недолгой беседы я вынес главное — эту девушку никто не мог бы заставить пойти на что-то против её воли, даже если бы этого требовали интересы рода. На свою сестру Анна была совсем не похожа, в ней чувствовался сильный дух, живой ум, что сочетался с отличным воспитанием. И должен признаться, если бы её воля столкнулась с волей её отца, я не был уверен, что князь мог бы выйти из этого поединка победителем. Если Сергей Иванович напоминал мне неприступную скалу, то его младшая дочь — воду, которая мягко и незаметно обтачивает камни и стекла, сглаживая их острые углы. Возможно, всем нам повезло, что одним прекрасным днём началась личная зимняя сказка одной маленькой девочки: она встретила своего принца, он дождался её взросления и теперь готов на ней жениться…

От воспоминаний о том дне меня отвлекло лёгкое касание к рукаву мундира. Моргнув, я вернулся к действительности. Рядом со мной стояла Светлана Оленина. Несмотря на роскошный наряд и сверкающие драгоценности, бывшая фрейлина выглядела непривычно бледной. С лёгкой печальной улыбкой она следила за танцующими парами, явно думая о чём-то своём. После того, как она вышла замуж, а потом и родила своего первенца, мы практически не встречались, обмениваясь лишь парой слов и улыбок на подобных светских раутах, да через служебные записки касательно дел её ведомства.