Война (СИ)

Обведя всех собравшихся в малой приёмной тяжёлым взглядом, я подвёл неутешительный итог:

— Итак, мы терпим поражение по всем фронтам. Третья — уже третья! — уральская экспедиция обернулась полным провалом! О том, как мы к этому пришли, ещё состоится серьёзный разговор. Пока только огласим результаты — ноль!

— Но, Ваше Величество… — князь Салтыков вскинулся, но напоролся на мой взгляд, и сник. А я ухмыльнулся:

— О, да, вы правы, князь! Я несколько поторопился… Ноль — это громко сказано… Скорее, вышли в минус! Это же надо — упустить и артефакт, и тело этой непонятной особы… В том, что она представляет собой некую ценность, я, конечно, не слишком уверен. Но вот артефакт…

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, не желая ни с кем встречаться взглядом. А что я мог там увидеть? Страх? Сожаление? Стремление что-то исправить? Всё это меня не интересовало.

— Надеюсь, виновный предстанет передо мной и сам объяснит, как так вышло, что он столь бездарно провёл эту кампанию? Почему сейчас его нет здесь?

Откашлявшись, Салтыков заметил:

— За военную поддержку отвечал генерал Голицын. Посему, думаю, о деталях поведает он сам, когда вернётся из поездки к границе с Польшей. А пока могу только сообщить, что капитан Терентьев, идя по следу предполагаемого вора, обнаружил лишь труп печально известного башкира… — князь заглянул в бумаги, лежащие перед ним и уточнил, — … Бикбая. При нём не было найдено контейнера, хотя наши маги в один голос твердят, что он держал его в руках. Далее тщательное прочесывание местности не дало никаких зацепок. Вернувшись в лагерь, капитан написал прощальное письмо, в котором взял всю вину на себя, и покончил с собой…

В приёмной воцарилась мёртвая тишина, в которой шёпот одного из советников показался оглушительно громким:

— Поступок, достойный аристократа…

Я приподнялся и холодно посмотрел на замерших в ожидании моей реакции советников.

— Достойный? Не могу разделить вашего восхищения. Будучи живым, он мог бы попытаться решить возникшую проблему, а так он всего лишь малодушно переложил её на других. По моему, это трусость. Честнее и отважнее было бы самому предстать перед моим судом и принять заслуженную кару! А он испугался плахи… Кстати, какой способ он избрал?

Салтыков вгляделся в лист бумаги перед ним и побледнел:

— Ваше Величество, он использовал родовой кинжал, каким-то причудливым манером вскрыл себе живот…

— Самурайские игры… Как пафосно. Кстати, насчёт самураев… Иван, что по нашей японской миссии?

Нарышкин-младший поднялся со своего места и негромко сказал:

— Не буду вдаваться в подробности, если Вашему Величеству будет интересно, готов предоставить письменный доклад. Пока же могу сказать — ваше поручение выполнено, копия свитка у нашего агента в Японии.