Князь поневоле. Большая война

Если венгры сейчас активно наступали по территориям своей будущей страны, то вот остальные желали наступать на совсем другие направления: трансильванцы желали наступления на восток, чехи и словаки — на запад, а хорваты надеялись пойти дальше на юг, чтобы пробраться к водам Адриатического моря. Пока что мне удавалось купировать такие настроения, но не факт, что дальше получится столь же удачно удерживать легионеров, но Будапешт станет ключом к дальнейшему наступлению. Стоит взять столицу Венгрии, как будут открыты возможности наступления на Вену, Прагу, Загреб, а это уже фактически означает поражение австрияк.

Когда мы подобрались к противнику на дистанцию винтовочного выстрела, грамотно воспользовавшись деревьями, то я вытянул руку к небу, с зажатой в ней трубой сигнального пистолета. Короткое нажатие на спусковой крючок — и в небо устремилась красная дымящаяся звёздочка.

— Ложись! — рявкнул я.

Не успели бойцы пригнуться, как за нашими спинами яростно заработала артиллерия. Лёгкие пушки добивали на таком расстоянии скверно, чего нельзя было сказать о танках. Они стреляли навесом, достигая вершины холма и старательно маневрируя на поле боя — танкисты набрались опыта на полях сражений и теперь научились палить прямо на ходу. Конечно, топкая грязь мешала быстро двигаться, но и этого хватало.

Команда моя раздалась над полем боя и повторилась на множестве языков. Всё больше звучали гортанные крики венгров, звучавшие слишком чужими среди остальных славянских языков, но это было ещё лучше. Сложно было представить, как ощущают себя немцы, сидящие сейчас в обороне холма, покрываемые орудийным обстрелом, когда на них идут несколько широких цепей, кричащих разными голосами.

Противник отреагировал удивительно быстро. Стоило только отправиться в полёт последним танковым снарядам, как застрекотали пулемёты. Я впервые шёл в атаку в рядах пехоты, и страшно было смотреть на бесконечно горящие огоньки пулемётных гнёзд. Свистящие пули внушали такой страх, что всеми силами приходилось заставлять себя не просто идти дальше, а бежать, пригибаясь, но передвигая ногами с такой скоростью, что многие профессиональные бегуны позавидовали бы такой скорости с полной армейской выкладкой.

В моменте я заметил, как бегущих справа от меня венгров срезало длинной очередью. Голову одного разорвало на мелкие кусочки, как переспелую дыню. Кровь брызнула в сторону, а тело повалилось, пробороздив по мокрой земле и оставив глубокую борозду. Я пригнулся, прикрыл глаза от страха, который охватил сердце, и не заметил, как смог ворваться в окоп.

Рухнув в яму, я поймал на себе взгляд немца, который оказался рядом со мной. Глаза его, даже в темноте, сверкали холодным металлом.