Японская война 1904. Книга 6

Военные доктора — это не наши. Настоящие люди!

Еще одна история, еще один привет — и новые слезы. Жена солдата, мать офицера — в этот момент две такие разные женщины были похожи друг на друга. И словно весь мир смешался. Купчиха, вытирающая глаза и размазывающая румяна будто деревенская девка. Студент в очочках, который неумело и украдкой перекрестился… Приветы передавали ровно полчаса, потом сменивший генерала ведущий начал зачитывать письма тех, кого не смогли собрать вживую.

А следом — пятиминутка, во время которой столица услышала, как ей поют боевую песню с другого конца мира, и наконец… Слово снова взял генерал.

— Мы сражались за Россию, мы готовы сделать это еще и еще, — его голос разносился по Санкт-Петербургу. — Но сейчас мы хотим сказать спасибо нашей Родине. За броневые машины, что спасали нас во время штурма вражеских укреплений, за снаряды, что прокладывали нам путь, за винтовки, за пули, просто за то, что вы есть, что верите в нас. В своих братьев, сыновей, мужей! Мы слышим вас даже без слов! Говорила русская Маньчжурия…

Плавное снижение мощности и выход в шум. Шереметев махнул рукой, чтобы техники вырубали генераторы, и площадь на мгновение погрузилась в тишину. Погрузилась и тут же взорвалась тысячами голосов. Странно… Вроде бы, когда начинали, людей были сотни, а тут — в разы больше. Шереметев только сейчас осознал, что все это время к Казанскому собору подходили люди. Их было очень много, но они слушали так тихо, что он просто не замечал их все это время.

— Удивительно, конечно, все это, — до Шереметева донеслись ближайшие разговоры.

— Так и сказал. Мамка, я живой, — старушка кусала губы и мяла в руках цветной платок.

— Так и знал, что не надо революционеров этих слухать!

— То точно! Солдаты сражаются, им наша вера нужна, а мы тут сомневаться не будем.

Передача давно закончилась, но люди и не думали никуда уходить, все еще пытаясь осознать и пережить дуновение новейшего времени, заставшее их врасплох.

Николай II стоял у запотевшего окна и изо всех сил сжимал в руках кружку с давно остывшим чаем. Рядом сидели самые близкие люди: Аликс и брат, Михаил Александрович. Русский император давно уже не был юношей с горящим романтичным взором. Неизвестно, когда это пропало: то ли в день, когда ему чуть не проломили голову в Японии еще наследником престола, то ли когда он осознал, сколько грязи и интриг творится подле его трона.

Сегодня же он словно помолодел. Невероятное достижение науки, радостные крики на улице, которые было слышно даже из Зимнего. Это была в том числе и его победа — потому что это именно он не побоялся отстоять русские интересы на востоке — но на душе все равно было неспокойно. Николай посмотрел на жену, которая очень часто помогала ему поймать за хвост правильную мысль.