Воин-Врач

Так что если дерево падать начнёт или я махну-свистну — сразу падай, — напомнил он инструктаж перед поездкой. Конь его шагал на полкорпуса перед моим с левой стороны. Поводья нашего «грузового такси», красавца-каурого, навьюченного, как верблюд, были накинуты на луке княжьего седла. Образ верблюда Всеслав, помолчав, прокомментировал так: «Бедная кобыла. За что с ней так?».

— Чьи ведут? — настороженность Рыси передавалась и нам.

— Поди знай, Слав. Троих византийских ещё в городе попросили задержаться. Двоих развернули уже на берегу. А сколько у них тут вдоль Днепра кукушек по деревьям рассажено — одним Богам известно. Те, кто издали глядел, неприметно, вернее всего Буривоевы. Как и те, кто сейчас на нас смотрит.

С одной стороны поступок был довольно опрометчивым. С богатой поклажей, вдвоём, через лес, к неизвестному волхву. Да, кроме того, расшевелив перед этим болото, в котором привычно жили и кормились киевские элиты, что от бизнеса, что от власти, что от религии. Но Всеслав будто нутром чуял, что встреча эта нужна и важна, и пользы от неё будет значительно больше, чем от болтовни Георгия или даже работы Антония. И его чутью я верил полностью, как своему. Хотя — почему «как»?

В прошлый раз, во сне, вспоминая наши с ним жизни, особенно те случаи, когда смерть подбиралась непозволительно близко, мы пришли к общему выводу: в сложных и опасных ситуациях нас будто бы соединяло, сближало какими-то неведомыми силами. Поэтому пули и ножи миновали врача, а стрелы и яды не брал князя-воина. Объяснений этому у меня, предсказуемо, не было. Всеслав привычно валил всё на волю Богов. Оставалось надеяться, что ни эти, так скажем, повышенные способности к выживанию, ни особо острое чутьё на опасность и наоборот, на выгоду, не покинут нас теперь, когда две судьбы и две жизни не разделяло тысячелетие. Но, судя по той истории с Йоргеном, надеяться можно было вполне оправданно.

Деревья на дорогу не валились. Не выскакивали навстречу лохматые заросшие типы в обрывках кольчуг или кожаных безрукавках, с мордами, вымазанными сажей. Не свистели-щелкали стрелы-тетивы, не проваливалась под ногами коней земля, щерясь из ям остро заточенными кольями. Скучно ехали, прямо скажем. И недолго — буквально за вторым поворотом, к которому Рысь подъехал первым, принюхался зачем-то и лишь после махнул мне двигаться следом, показался не то хуторок малый, не то постоялый двор большой. Несколько построек, что будто грибы выросли на опушке дубовой рощицы, в которую окончательно превратился смешанный лес, по которому мы ехали, выглядели старыми, но вполне ухоженными. Судя по звукам, на подворье имелись куры, гуси, свиньи и корова, или даже несколько. Лошади, если и были, наверное, стояли молча.