Воин-Врач IV

Роже де Мортемер, человек судьбы крайне сложной и насыщенной разными событиями и тайнами, общением и знакомствами с очень важными и откровенно опасными фигурами, не мигая глядел в холодные серо-зелёные глаза великого князя русов. Понимая, чуя, что из всех, встречавшихся доселе, этот был если не самым опасным, то в первую тройку входил совершенно точно. Он не пугал, не повышал голоса, не применял гипнотического воздействия, чем частенько пользовались властители всех известных барону стран. Этот сухо и скучно констатировал факт. Пятитысячное войско, ударный кулак Святого Престола, гордость папы Александра Второго, в ближайшую неделю перестанет существовать. Волею этого жутко честного человека. Говорившего страшные, немыслимые вещи с уверенностью и спокойствием, вряд ли доступным простому смертному.

— Весть об этом будет у Шоломона в тот же день или утром следующего, — продолжал мерно говорить невероятные вещи Чародей. — Полагаю, Анастасия сможет быстро передать её сестре?

— Да, они обмениваются посланиями раз в два дня, — кивнул барон. Наверняка выдавая страшную тайну международного закулисья.

— Будет очень хорошо, если тётушка поделится новостями с императором. Думаю, папу Александра неприятно удивит то, что сведения о разгроме его крестоносцев придут одновременно с войсками Генриха.

Всеслав говорил спокойно, как о чём-то совершенно незначительном. Складывая на карте Европы костры, в которых предстояло сгореть сотням и тысячам. Но не на нашей земле, и не русским людям. Роже кивнул, будто не решившись соглашаться вслух. И спросил лишь после довольно долгой паузы:

— Какие требования мне передать Королеве и Совету? — и заметно напрягся, когда князь русов никак не отреагировал, буквально и бровью не повёл при словах о том, о чём в мире знали считанные единицы, и ни одного случайного среди них не было.

— У меня нет требований, барон. Есть уведомление и, пожалуй, предупреждение, — помолчав, ответил Чародей. И французский резидент замер, полностью превратившись в слух."

"— Под руку Руси уже отошли ляхи, со дня на день отойдут чехи и мадьяры. Болгарские земли займут союзные мне половцы, и будет лучше для всех, если ромеи продадут их, а не уступят, умывшись кровью. Пусть решают свои проблемы на востоке и не создают себе лишних на западе и на севере. Я готов обсуждать с теми, кто вправе, точные контуры моей земли. Они будут отличаться от тех, что принёс Риму брат Сильвестр. Не в мою пользу, но мне не нужно лишнего. Это было уведомление. Предупреждение же следующее. В границах моих земель народы и племена, отошедшие под руку Руси, будут жить по русским законам, чести и Правде, моей волей и под моей защитой.