Воин-Врач III

Что за девку привёз? Княгиня того и гляди полыхнёт, — едва ли не шёпотом ответил патриарх Всея Руси, и в голосе его сквозило неприкрытое опасение. Да уж, только этого не хватало.

Князь вывернулся из-под руки владыки, широко шагнув к жене, положив ладони ей на плечи. И понял, что успел в самый последний момент.

— Здравствуй, ладушка-красавица, — он смотрел в глаза Дарёне не отрываясь, внимательно. Не пропустив момента, когда негодование в них чуть качнулось, как вода в неловко пошевелённом ведре у колодца. — Сироту из Турова привёз, ляхи бабку её при ней живьём сожгли. Прими, как младшую родню. А ту, кто про меня или неё плохое тебе сказал, укажи мне хоть словом, хоть глазом — я ей сердце вырву. И съем.

Сомневаться в том, что Чародей говорил чистую правду, мог бы только тот, кто знал его лучше всех. Как Дарёнка, в глазах которой теперь блеснули облегчение и радость.

— А тебя, муж дорогой, хлебом не корми — дай девок за титьки пощупать, — шёпотом на ухо проговорила она, обнимая, как и положено традицией, вернувшегося из похода мужа, приняв от него братину с его любимым брусничным морсом. — Никто ничего не говорил, сама накрутила себя. А сердце моё и так давно тебе принадлежит, любый мой!

Они обнялись крепко и расцеловались прямо на ступенях собора, вызвав настоящие овации у толпы. А патриарх, кажется, перекрестился ещё истовее, чем обычно. Но князь и княгиня Полоцкие не заметили этого, потому что друг с друга не сводили глаз.

Глава 15

Тем временем в за́мке

— Светлейший государь, беда! Кошмар! — влетели войт с каштеляном.

Первый верещал высоким звонким голосом, второй шаркал своим противным хрипло-скрипучим. Спасло их только то, что Болеслава разбудили не они своим докладом, он поднялся со стола раньше. Ну и чудодейственный «брусничный морс», конечно, очень помог королю.

— По одному! Казимир, ты! И тихо! — сегодня хватка у монарха была значительно лучше, чем в любой другой из дней пары прошедших недель. Одной командой он разом заткнул каштеляна с его голосом ржавой пилорамы, и войту громкость прикрутил на минимум.

Повинуясь указанию королевского пальца, оба они брякнулись на лавку напротив, и Казимир, столичный мэр, начал доклад едва ли не шёпотом. И от этого услышанное звучало ещё тревожнее.

Десять дней назад в окрестностях Сандомира, большого торгового города южнее Люблина, на высокий холм с восточной стороны откуда-то приехали сани. Не повозки, запряжённые лошадьми, а именно сами сани. Ни коней, ни людей, ни следов их никто потом не нашёл.

Когда яркое по ранней весне Солнышко поднялось, как всегда делало, над вершиной, лучи его осветили странные конструкции, которых с вечера там точно не было. Глазастые стрелки́ на городских стенах побледнели и очень напряглись.