Прирожденный воин

Согрин лично проверял, отличимы ли следы, оставленные его группой, от старых следов, оставленных боевиками. Вообще-то, они отличимы, если ты умело читаешь их. Но следов так мало, что надо знать о присутствии противника, чтобы обратить на них внимание, и долго их разбирать, чтобы понять – кто-то и что-то здесь делал, причём делал активно.

Услышав стрельбу, Азиз обязан насторожиться. Однако его настороженность не должна вылиться в поступки. Иначе он вообще не разделял бы отряд, желая затруднить преследование. Кроме того, как всякий командир, к тому же командир, воспитанный в восточных традициях, Азиз не может не проявить любопытства и не пожелать полюбоваться исполнением своей хитрой «лисьей» воли. Помнится, в пятнадцати минутах движения от устья пещеры, к которому движется джамаат, есть удобная для наблюдения площадка. Эта площадка удобна даже для обороны, это полковник Согрин отметил ещё ночью и тогда же решил, что, если здесь кто-то попытается организовать заслон, этот заслон легко можно забросать гранатами сверху. Стоит для этого послать пару человек в скоростной рывок по горизонтали. Может быть, Азиз сейчас именно на этой площадке. Ждёт, наблюдает, волнуется, как зритель на трибуне стадиона.

Согрин сам поднимает бинокль. Ему видно то, что происходит внизу, хотя и не видно, что происходит сбоку. Но сейчас главные события происходят внизу.

– Командир, дай «очки» поносить... – просит майор Сохно. – Хочу полюбоваться на своих рук дело...

– С биноклем под землю не заглянешь... – отвечает полковник.

Камень под локтями Согрина чуть заметно вздрагивает. И только потом доносится глухой отдалённый звук.

Звук повторяется. Майор улыбается, скривив физиономию, и шмыгает по-мальчишески многократно сломанным носом.

– Балбесы, одним словом...

– Что ещё взорвалось?"

"– Я подумал, что они с перепугу метаться начнут, и в проходе, не оттуда, откуда пришли, а с другой стороны, мину поставил... Противопехотку...

– Где ты её взял?

– Недалеко... Они сами ставили, я переставил... Кого не завалило, тот побежал... И под ноги не посмотрел... Вот и... Хладнокровия им не хватило... Теперь должно всех накрыть...

Полковник кивает. Есть у майора такая привычка – он делает больше, чем докладывает. Своего рода приятные сюрпризы... Впрочем, не всем приятные...

Бинокль полковник так и не отдаёт. Он сам смотрит за передвижением отряда подполковника Разина. И убеждается, что Разин миновал самый опасный участок. Ни одного выстрела в спину. Согрин, не оборачиваясь, говорит радисту:

– Попробуй связь... Здесь прямая видимость...

Радист «колдует» над рацией недолго. Слышится прерывистый писк, потом шум, потом тишина.

– Товарищ полковник... – протягивает Согрину наушники.

Тот, наконец-то, отдаёт бинокль Сохно, а сам прикладывает к уху наушник.