И один в тайге воин

— Да ты ещё десяток молодых по тайге загоняешь.

— Ты не путай опыт и силу, — наставительно хмыкнул охотник. — Пока молодой поймёт, что я сделать хочу, я уже три раза тропу поменять успею, потому как знаю, какая куда ведёт. Ладно, пойду.

Развернувшись, охотник бесшумно скользнул в подлесок, привычно не потревожив ни одной ветки.

«Да уж. Опыт, его не пропьёшь», — усмехнулся Мишка, глядя ему вслед.

— Чего отец приходил? — подскочил к парню Илкен. — Ругался?

— Нет. Сказал, всё правильно делаем. Ворчал просто. Как все старики ворчат. Но это нормально. Пусть лучше ворчит, чем расстраивается.

— Да, ворчать он часто стал, — вздохнул паренёк. — Стареет. Голова совсем белой стала. Всё боится, что в племени плохое время случится. За детей боится.

— Это правильно, — пожал Мишка плечами. — За детей любой нормальный человек боится. Так всегда было.

— Так то за своих. А он за всех детей племени.

— Он первый охотник племени, Илкен. И дети племени для него не чужие. Какой тогда он будет первый охотник, если будет только за своих детей беспокоиться?

— Ну да. Верно, — подумав, вздохнул паренёк. — Знаешь, раньше мне всегда обидно было, что он на других больше смотрит, чем на меня.

— А теперь? — с интересом спросил Мишка, всем телом поворачиваясь к нему.

— Теперь нет.

— А что изменилось? — не отставал парень. — Что ты понял?

— Трудно сказать, — смутился Илкен. — Знаю только, что он из нас лучших охотников делал. Учил всему, что сам знал. И тебя так учил. И теперь ребят так же учит. И не его вина, что не все эту науку понять могут. Вот ты смог.

— А ты не смог? — удивился Мишка.

— Мне больше другое нравится, — ещё больше смутился Илкен.

— И что же это?

— По кости резать. Да только у меня хороших ножей нет, — осторожно ответил паренёк, настороженно поглядывая на Мишку. Словно ожидал, что тот начнёт его высмеивать.

— Ну, ножи дело нехитрое. Буду в посёлке, попрошу кузнеца тебе набор штихелей сделать, — подумав, пообещал парень.

— А что это — штихели? — настороженно уточнил Илкен.

— Специальные тонкие резаки. Ими и по дереву, и по кости резать можно.

— Дорого встает? — спросил паренёк, прикусив губу.

— Не дороже денег, братишка, — рассмеялся Мишка, хлопнув его по плечу. — Из того золота, что вы уже намыли, пару кусочков на это дело запросто отдать можно.

— Ты не беспокойся, Мишка. Мы ещё намоем, — истово заверил его паренёк.

— Знаю. И помню, что серьги с монисто тебе для невесты обещал. Вот с мясом закончим, и займусь.

Мишка специально упомянул про своё обещание, давая тем самым понять, что не забыл данного обещания и готов сдержать слово. Радостно сверкнув взглядом, парнишка понёсся обратно к ручью. Мишка же снова занялся заготовкой солонины. Коптильня работала и днём и ночью уже полтора месяца без перерыва.