Воевода

– И из того, что я слышал могу так сказать – нет ничего страшнее на земле, чем человек. Ибо его сердце может быть чернее, чем у самого страшного чудовища. И за приятным, благообразным обликом может скрываться ТАКАЯ мерзость, которую и в ад отправлять неловко.

– Отчего?

– Жалко. Ад жалко.

Священник нервно усмехнулся и кивнул.

– Все отче, ступай. Дай мне подремать. Может быть усну. А сон в моем состоянии – лучшее лекарство.

– Да, конечно. – произнес он, вставая. – Мы будем молиться за тебя.

– Лучше не молится. Лучше смотреть в оба. На меня покушались. Если злодеи поймут, что я иду на поправку, или услышат о том, то постараются что-то еще предпринять.

– Я понял тебя, – кивнул отец Афанасий. И еще раз попрощавшись, пожелал здоровья и удалился.

– Как он? – донеслось из-за двери."

"– Шутки шутит, – ответил священник. – Мню, выкарабкается.

И все загалдели. А дальше дверь уже нормально прикрыли и толком их расслышать оказалось проблематично. Поэтому Андрей смог снова погрузиться в свои размышления.

Был он отравлен или нет – не ясно.

С его телом творилась какая-то нелепица. Снова, как и тогда после битвы у Селезневки он ослаб. Настолько, что первые пару дней едва двигался.

Да и сейчас, спустя пять дней, выглядел умирающим лебедем, что бесило неимоверно. Тем более, что рана на руке дала неприятные осложнения. Туда попало несколько фрагментов ткани, и она воспалилась. Промыть узкий и слепой колотый раневый канал не представлялось возможным. Поэтому он распорядился разрезать ему мышцы плеча, дабы прочистить воспалившуюся рану.

Понятное дело, что он сам перед этим крепко напился и велел себя привязать. А нож, которым, резали не только наточить остро, но и дезинфицировать кипячением. Да и перевязочный материал после…

Наверное, можно было бы сделать эту операцию как-то проще и изящнее. Но Андрей не являлся хирургом, тем более полевым. А учитывая оснащение тут требовались навыки именно его. Поэтому пришлось идти на этот шаг, приглашая палача. Ведь в эти годы только палачи могли проводить достаточно адекватные операции просто в силу опыта.

Вся эта возня с раной не добавила здоровья и бодрости. Тем более, что в лечебной практике этих лет воспаленная рана – это верный билет на тот свет. Вот священник и дергался. И не только он.

Нападение в церкви.

Для каких-то людей из XXI века это могло бы показаться дикостью. Ведь верующие же люди жили в XVI веке. Как они посмели проливать кровь в святом месте? Однако на практике это случилась сплошь и рядом. Даже в Византии, на что уж религиозной. Того же Императора Льва Армянина зарезали прямо в Святой Софии во время рождественской службы. Да и у латинян с этим никаких проблем не было – вон миланского герцога век назад прибили именно в церкви.