Дом у воды

Олесе требовался творог, но Марина не всегда за ним поспевала, иногда баба Клава умудрялась продать. И Гаранин принял решение творог у старухи покупать."

"— У нее дохода только мизерная пенсия и копеечка с продажи молочки, — объяснил он тогда Марине. — Никто из вас ей не помогает. Тем более что молоко и сливки она передает для Олеськи бесплатно.

— Как же, — усмехнулась Марина. — Ей поможешь. Она помощи не примет, денег тоже.

— У меня возьмет, — скривился Арсений. — Я ей чужой.

С тех пор так и повелось. А теперь уж тем более, сам бог велел.

— Давай я и за сливки заплачу, — предложил Гаранин, ставя в холщовую сумку пластмассовую бутылку.

— Нашелся богатей, — отмахнулась бабка. — Олесеньку целуй. Как подумаю, что увезет ее Света, так слезы наворачиваются. Одно успокаивает, ты рядом будешь…

Арсений кивнул, но разубеждать старуху не стал.

«Рядом не рядом, какая разница! — пробубнил он, заводя двигатель. — Хватит с меня жен. Один раз обзавелся — и достаточно. Пусть теперь Севочка разгребает!

Из окна кухни Света зачарованно смотрела, как из кромешной тьмы вынырнул яркий луч и понесся к дому, освещая округу. Гаранин. Вот он заехал во двор, остановил Ямаху. В огнях фар Света заметила, что легкое раздражение, накатившее на Арсения днем, сменилось злостью. Насупленный строгий вид и стиснутые зубы говорили, что к Джину лучше не подходить. Чревато.

Она отошла от окна и, глянув на Севу, допивающего чай из большой красной чашки, осведомилась:

— Может, еще чайку?

— Нет, — мотнул головой Сева.

В этот момент распахнулась дверь, и в кухню ввалился Гаранин. Цепким злым взглядом оценил обстановку и заметил ехидно:

— У нас тут что, чайхана открылась?

— Мы собирались поговорить, — не отводя взгляда, заметил Сева. Он скосил глаза на конверт, где с обратной стороны Олеська рисовала цветы, и бросил тихо: — Но полагаю, разговор не состоится. Письмо ты не читал.

— И не собираюсь, — рыкнул Сеня, передавая Света сумку с молоком и творогом. Он стянул ботинки, кинул в сторону куртку и только потом, усевшись напротив брата, заявил сердито:

— Отчего же не поговорить с хорошим человеком. Обязательно!

Света раздраженно глянула на обоих братьев и, забрав Олесю, покинула кухню.

— А письмо читать ты собираешься?

— Нет, — мотнул головой Сеня, рассердившись, хотя сам не мог понять, чем его так расстроил уход Светы. — Я и так знаю, что там написано, а у меня еще старая лапша с ушей не обсыпалась. Я в этом спектакле не участвую, — И, глядя на расстроенное лицо брата, усмехнулся криво. — Могу позволить. Меня ваша трогательная история любви не касается. Да и отцу моим мнением подтереться…

— Тогда о чем говорить, — горько протянул Сева. — Толку…

— А я тебе сейчас объясню, в чем толк, Севочка! — рыкнул Арсений.