Дом у воды

Бабка поставила на стол конфеты в старой вазочке, чайник и пакетики с чаем, а потом принесла и сунула под нос Арсению тарелку с большой ватрушкой.

— Шанежки третьего дня пекла, не побрезгуй, — прошелестела одними губами и уселась напротив, чтобы любоваться, как ест большой и сильный мужчина.

Гаранин, понимая, что, вполне возможно, Клавдия Митрофановна отдала ему последнюю шаньгу, отказываться не стал. Обидится старая, потом еще прощения вымаливать. Хватит и ляльки, невесть за что одарившей его сердитым взглядом и отвернувшейся к стене.

«Что нашло?»- мысленно поинтересовался Арсений и, отмахнувшись от грустных думок, пристально глянул на бабу Клаву.

— Так что случилось, Клавдия Митрофановна?

— А случилось, — прошамкала старуха и снова уставилась на него немигающим взглядом. А после, вздохнув, зашептала заговорщицки: — Ты это… Сеня… Тут Павка днем прибегал, говорит, Генка с Петькой совсем умом тронулись. Вроде напились Надиной наливки и с ума сошли. Уверяли его, что леший в тебя вселился и теперь ты повсюду.

— Что? — не понял Гаранин. — Что за чушь?

— Вот и я о том же, — вздохнула баба Клава. — Генка с Петькой сегодня к новым туристам заходили, так один из них прям копия ты. А Павка говорит, что ты с этими нахалами, что Демьянкину хату самовольно отперли, не знаком.

— Нет, — отмахнулся Арсений. — А зачем наши придурки к пришлым сунулись? Водка закончилась?

— А вот не знаю, — хмыкнула старуха. — Люба в Крушинино сестре звонила, так та тебя в это же время около Андрюшкиных ворот видела. А Генка с Петькой уверяют, что беседовали с тобой в

Демьянкиной хате.

— Я и был в Крушинино, — пробормотал Гаранин. — Со Светой и Олеськой. Спроси свою правнучку, она не соврет.

— Да ясное дело, — махнула высушенной рукой бабка. — Только не пойму, что происходит, Сеня. В нечистую силу я не верю. Генке с Петькой мало ли что примерещится по пьяни. А вот зачем они к туристам этим заходили, ума не приложу.

— Я разберусь, баба Клава, — заверил Гаранин. — Не беспокойся, ради бога. Зайду сейчас к пришлым и разузнаю, зачем к ним наши приходили.

Арсений, посчитав проблему решенной, откусил большой кусок шаньги и принялся яростно пережевывать.

«Странное дело, — хмыкнул он про себя. — Своего родного брата я назвал «пришлым», а местных придурков, не имеющих ко мне никакого отношения, «нашими». Что же это у меня с башкой делается?» Попив чаю и схомячив шаньгу, Арсений взял небольшой пакет с творогом, приготовленный специально для Олеськи, и направился к выходу.

— Спасибо, баба Клава, — пробормотал он, доставая из кармана пятихатку.

Старуха поморщилась, но деньги взяла, памятуя давний уговор. Еще при жизни Марины возник конфликт между Клавдией и ее младшей внучкой.