Во власти (не)любви

— Ты можешь сесть, — говорит он, и Джина опускается в роскошное кожаное кресло с низкой спинкой, не забыв сказать: «Спасибо, комиссар».

Вацлав Кнедл молчит и разглядывает ее, словно и сам не знает, зачем позвал… или, наоборот, знает слишком хорошо.

— Дорота жалуется на тебя, Джина, — проговорил он задумчиво. — Якобы ты только при мне трудишься, как пчелка, а в мое отсутствие, то есть большую половину дня, только и делаешь, что отдыхаешь.

Джина подавила чуть было не сорвавшееся с уст ругательство. Впрочем, от пампушки этого и надо было ожидать!"

"— Очевидно, вы вправе верить своей любимой мессалине, комиссар Кнедл, — отозвалась она, впервые подняв на него взгляд, и с удовлетворением отметила, что на словах «любимая мессалина» по его лицу пробежала какая-то тень.

А дальше было действительно странно. Потому что вместо выговора, который, по идее, должен был сейчас последовать, комиссар достал из стола второй стакан, и, плеснув в него из бутылки, протянул Джине.

— Выпей.

Это что, какая-то проверка?

— Женщинам строго-настрого запрещено принимать алкоголь, — проговорила Джина, не притрагиваясь к стакану.

— Полномочный комиссар республики Догма разрешает тебе, так что можешь выпить, — обаятельно улыбнулся Кнедл, подняв свой бокал. — За нашу великую и непобедимую республику…

Даже малюсенький глоток виски, который она сделала, обжег горло и невиданной легкостью моментально разошелся по всему телу, чтобы потом сконцентрироваться где-то внизу живота.

— Чтобы она провалилась в ад, — неожиданно заканчивает свою фразу Вацлав. — Так ты, наверное, подумала?

— To, что думают какие-то там чернавки, меньше всего интересует господ мужчин, — ответила Джина, делая еще один глоток.

— Ошибаешься, — покачал головой Кнедл, разглядывая ее так пристально, что под этим взглядом Джине становится не по себе. — Мне интересно, о чем думаешь ты. С какой страстной силой меня ненавидишь. Ведь это по моей вине ты оказалась здесь.

Что значит его последняя фраза? Что, упыри чертового Вацлава Кнедла слопай, значит его последняя фраза?

Он ждет, что она возмутится и будет расспрашивать. Это абсолютно нормальная, адекватная и единственно возможная реакция на то, что он сейчас сказал. Но она ему эту реакцию ее не даст! Будь она проклята, не даст!

— О, ненависть — слишком разрушительное чувство, — позволив себе тончайшую усмешку, Джина посмотрела на него поверх бокала. — Скорее, я сочувствую вам, комиссар. На мой взгляд, ваша мессалина просто отвратительна, а ведь вам приходится делить с ней постель. Впрочем, на вкус и цвет… И возможно, вы получаете с ней истинное удовольствие…

— Я бы мог сказать, что это не твое дело, чернавка, — заметил Вацлав, наблюдая, как виски оседает на стенках бокала.