Во власти (не)любви

Сметенная, раздавленная его агрессивным напором, Джина ощущает, как, реагируя на эту ломаную близость, каждый нерв ее обнаженного тела отыгрывает жгучую серенаду о любви, запрете и гордости.

Его рука в воде по закатанный рукав. Его пальцы между ее ног — могла ли она подумать, что у него такие искусные пальцы, ласкающие ее трепещущее лоно нежными, терпеливыми движениями, угадавшими и аккуратно разложившими на пюпитре каждую ноту всех оттенков ее желания?"

"Пены больше нет — только гладь воды, под которой ее тело сводит томительной судорогой подступающего оргазма и Джин притягивает его к себе еще ближе, намочив у ворота жилет. Упиваясь подаренными им ощущениями, Джина проводит влажной ладонью по его волосам, и онемевшие губы обессиленно зовут «Вацлав…».

Его пальцы останавливаются на бархатистых складочках и, в муке замершего перед самым своим расцветом оргазма, Джин пытается насадиться на них бедрами, а Вацлав коротко велит:

— Еще.

Его спокойствие резко контрастирует с тем безумием, которое испытывает она, и заводит ее еще сильнее и его имя, прежде ненавистное, кажущееся нелепым имя, похотливыми, сладострастными стонами срывается с ее уст.

Это нечто большее, чем близость. Нечто большее, о чем он мечтал… и о чем не мечтала она. Нечто большее, чем животный экстаз.

Это искрящиеся вожделением огненные аорты, это вплетенные таинственными символами в глянец потолка блики воды, это пересоленый экстракт высшего удовольствия, это расправившиеся за спиной изломанные крылья…

И впившись ногтями в плотный оксфорд его рубашки, Джина поднялась немного выше рая по ступеням из клавиш, на которых Вацлав мастерски отыграл ее, точно сонату фа минор. А когда ступени тысячью капель сорвались вниз, точно сложенные из дождя, не осталось ничего, кроме ее финального аккорда, отзвук которого отразился в гипнотических черных зрачках Вацлава Кнедла.

— Так что с наказанием? — с загадочной усмешкой поинтересовалась Джин, расслабленно откинувшись на спинку ванной. — Сдашь меня старой карге Магде?

— Думаю, это будет лишним, — в тон ей отозвался Вацлав и, точно не удержавшись, прикоснулся костяшками пальцев к ее пунцовой щеке. — Ведь ты уже осознала свой проступок, не правда ли?

— Истинная правда, комиссар, — кивнула она, и с нежностью накрыла ладонью кисть его руки.

ГЛАВА 18.2

— Даже не надейся, что задержишься в этом доме, ты, шлюховатая кровососка!

Джин, в этот момент, мягко говоря, слегка занятая разделкой рыбы дорадо, даже не сочла нужным поднять глаза. Вечером у Вацлава Кнедла должен состояться торжественный обед, на который были приглашены первые лица республики, исключая верховного комиссара Пия. Блюда должны быть поданы самые изысканные.