Во власти Деспота

– Она в больнице? – вырывается помимо воли.

– Нет. Она дома, но… – он стоит вполоборота в дверном проеме. Из зала доносятся звуки музыки, и насрать, что нас может услышать персонал. – Да, в общем-то, какое тебе дело? Главное, на глаза ей не попадайся. Дочь слишком сильно подкосило, что все ее попытки увидеться и объясниться ты смыл в унитаз.

– РАНЬШЕ ОБЪЯСНЯТЬСЯ НАДО БЫЛО! – несдержанно ору на весь кабинет, отталкиваясь от стола.

Дверь с гулким грохотом закрывается, и Коваль свирепо приближается. Я встаю в стойку: понимаю, что на взводе, понимаю, что сдерживать слепую ярость становится сложнее с каждой секундой.

Но он останавливается в паре шагов от меня и выплёвывает в лицо обвинительное:

– Ты взрослый мужик, Мариб. Ты через такое прошёл, что многим даже и не снилось. Ты своей головой легализовал подпольный бизнес, смыв с рук реки чужой крови. Но когда дело касается ее, здравый смысл тебе отказывает под ноль. Она же просто маленькая девочка. Забитая. Одинокая. И с твоим ребёнком под сердцем. Она с детства привыкла одна стоять против всех и даже против родных! Ее просто использовали, чтобы отвлечь тебя от чего-то важного, иначе ты бы не вышел так легко. А ты вешаешь на неё всех собак, даже не пытаясь копнуть глубже!

Я копаю-таки глубоко. Как могу. Прекрасно все понимая. Но не пояснять же Ковалю.

– При чём здесь это?!

– Да при том. Она тебе ничего не сделала, если уж так подумать. Ни к чему тебя не подталкивала, и она предупредила о том, что знала. Ее обман затянулся только потому, что она боялась за мою жизнь, потому что ей угрожали! Угрожали слабой, ни в чем не повинной девочке! Что она, по-твоему, могла сделать? Она боялась! Боялась, понимаешь? А ты на секунду представь, что она, как ты говоришь, раньше бы объяснилась. Что бы ты сделал?

Я молчу, проглатывая горький ответ. Вышвырнул ее за порог сразу же… в ту же секунду. Даже разбираться бы не стал…

– Молчишь? У тебя на лице написан ответ. Я дочь в обиду не дам. Защитить не смог, но и давить на неё тебе не позволю. Ты гнёшь палку о предательстве. А я все не могу понять твоего истинного к ней отношения. Ты мог хотя бы позволить ей оправдаться и хоть что-то объяснить. Рассказать, как все было, открыться. Ей это было нужно. Она не ела, не пила, только слезы лила, похудела ещё сильнее – смотреть страшно. Пыталась достучаться, приезжала к тебе даже. Но ты просто отвернулся, забаррикадировав все двери, а она стучалась в них без конца, несмотря ни на что, расшибая голову в кровь до последнего! – Коваль несдержанно повышает голос и продолжает. – Не дал ей ни единого шанса облегчить душу!

– Я не священник. Представь себе.

Рявкаю в ответ, не принимая тот факт, что Мира приезжала. Если бы она приезжала, мне бы сообщили.