Во власти Деспота

– Я ребёнка и сам смогу поднять на ноги. Это не проблема, – замолкает, а мне хочется отшвырнуть стол в сторону. Это чувство всегда зашкаливает, когда меня полосует чьё-то спокойствие. Раньше с Птичкой так же было, а потом я привык к его непробиваемому спокойствию и упёртости. Со временем стал просто пропускать мимо его непоколебимость даже в мелочах.

– А что тогда? – не выдерживаю нависшего молчания. – Неужто решил меня в родственники записать?

– Да глаза б мои тебя не видели. Только дело-то в другом. Я к тебе пришёл не как отец. А как мужик. Про свою дочь я узнал слишком поздно. И много чего пропустил: то, как она росла, превращалась во взрослую девушку. Меня не было рядом, чтобы защитить ее или помочь, когда она в этом нуждалась. И я очень об этом жалею. Ты даже не представляешь, насколько.

– Давай опустим твою исповедь и перейдём к моменту, где участвую я.

– Мне не сказали вовремя. Утаили. Лишили меня возможности наблюдать за тем, как растёт мой ребёнок. Но у тебя, Мариб, эта возможность есть. Нужно быть очень глупым человеком, чтобы ею не воспользоваться.

– Хочешь подтолкнуть меня? Только к чему – не пойму.

– Лично я хочу, чтобы тебя в ее жизни не было. Ей не нужен такой, как ты. Я бы хотел, чтобы она встретила другого мужчину. С другим характером и другим прошлым. Другим опытом, возрастом и жизнью. Но выбирать не мне. Как ты решишь, так и будет. Она не знает, что я здесь. И я не скажу ей.

– Мне этот ребёнок не нужен, – чеканю каждый слог в отдельности, понимая, что сдерживаюсь из последних сил, чтобы не разбить первое, что под руку попадётся. Думать о ней спокойно не получается. Она – единственная женщина, рядом с которой я впервые задумался, что дети – это, возможно, не так уж и плохо.

– Рад слышать, – продолжает Коваль. – Тогда никаких претензий от тебя в дальнейшем принято не будет.

– Две минуты заканчиваются.

– Значит, я поспешу оставить тебя в одиночестве. И поеду к семье.

Последнее слово полосует до крови. Мира – это его семья. Его. Не моя.

Уже в дверях он оборачивается и словно между делом бросает через плечо:

– Ну и надеюсь, ты и дальше не отклонишься от курса и продолжишь держаться в стороне. У Миры и так слишком сильное потрясение и очень плохое самочувствие. Не хочу, чтобы ты стал причиной выкидыша.

«Моей звёздочке плохо?» – проскальзывает неуместная мысль.

В груди печёт, и она с треском раскалывается на две половины. Я пытаюсь поправить внутреннюю оборону. Пытаюсь, но… остается лишь сокрушительное поражение.

И насколько у неё плохое самочувствие? Есть реальная опасность?! Вот дерьмо!

Прикусываю язык, сжимая ладони в кулаки. Но Коваль как будто знает, чем меня можно ударить. И это сильнее любого физического воздействия.

– Мариб, если она потеряет ребёнка, то это ее убьёт.