Грех во спасение

 – Я так полагаю, что помешал милым дамам отужинать?

– Вы правильно полагаете, – проговорила Маша сухо и кивнула Лукерье. Та мгновенно подхватила самовар и, согнувшись от тяжести, понесла его в сени, где принялась громко звать Цэдена. Через секунду просунула голову в приоткрытую дверь и недоуменно сказала:

– Исчез куда-то бурят!

Лобанов усмехнулся:"

"– Никуда не денется ваш «амур», я его к плац-майору послал с поручением. – Заметив Машин удивленный взгляд, рассмеялся. – Видите, я даже знаю, как вы между собою Гурджиева называете.

– Кого? – изумилась Маша. – Вы имеете в виду Цэдена?

– Да, я имею в виду именно его, жандармского ротмистра Гурджиева, только его православное имя Георгий, а Цэденом он лишь в редких случаях называется...

– Насколько я понимаю, ваше сиятельство, это как раз те случаи, когда он занимается столь постыдным делом, как шпионаж? – Маша почувствовала, что еще мгновение, и она не сдержится, вцепится в эту наглую и самоуверенную физиономию с циничной усмешкой на тонких губах. Как она могла так глупо попасться в ловушку? Почему не сообразила, что ее безмятежный и молчаливый «амур» всего-навсего подлый и бесчестный сбир?[47]

– Что ж, вы вольны называть это шпионажем, – граф пожал плечами, – но без таких, как Георгий Гурджиев, нам бы не удалось держать в строгой узде комендантов и начальников заводов, а каторжные давным-давно разбежались бы по тайге, ищи тогда ветра в поле!..

– Если я не ошибаюсь, вы, ваше сиятельство, пожаловали ко мне не только из-за письма от Гагариновых и не для рассказа о подвигах вашего шпиона. Очевидно, есть что-то очень важное, что заставило вас не дожидаться, когда прекратится ливень, и прийти в это скромное жилище.

– Вы плохо думаете обо мне, Мария Александровна, я передвигаюсь по Сибири не пешком, а в собственном, весьма удобном экипаже, где все приспособлено для длительных переездов. К слову, я вожу с собою своего повара, не дай бог заработать в этих местах несварение желудка. Верная гибель, не так ли?

Маша промолчала, но про себя пожелала ему провалиться сквозь землю вместе с великолепным экипажем и с не менее великолепным поваром. Но, видно, что-то все-таки промелькнуло в ее глазах. Граф Лобанов озадаченно хмыкнул, посмотрел на Машу исподлобья. И этот взгляд, прежде насмешливый, слегка циничный, вдруг налился гневом, и граф со всего размаха припечатал сиятельнейшую ладонь к столу:

– Ну, хватит, голубушка Мария Александровна, довольно ходить вокруг да около! Действительно, в Терзю я приехал не для того, чтобы ручки целовать и комплименты расточать! У меня на руках приказ генерал-губернатора Муравьева о препровождении вас в Иркутский острог.