Грех во спасение

В то же мгновение из кустов вынырнула женская рука, ухватила одежду и тут же скрылась среди густой зелени.

Маша посмотрела на Антона. Слуга виновато улыбнулся:

– Простите, Мария Александровна! Очень я испугался, что вы стрельнете в этих скотов, потому и толкнул вас. Каюсь, не рассчитал маленько.

– Ничего, Антоша, – Маша похлопала его по плечу и улыбнулась, – молодец, вовремя на помощь пришел.

Парень почесал в затылке:

– А мы ведь с Цэденом подумали, на вас кто напал! Не чаяли и в живых застать...

Прасковья Тихоновна с одобрением оглядела Антона и молча улыбавшегося бурята и пообещала:

– Сегодня непременно поросенка зажарю, по такому поводу не грешно будет и стопочку-другую пропустить. – Она сурово сдвинула брови и посмотрела на присмиревших казаков, сгрудившихся на берегу источника. – А этих охальников сей же час отведем в Терзю и сдадим в арестантскую...

– Не трожь их, Прасковья, – раздалось из кустов, и женщина, вернее, совсем еще молодая девушка, насколько успела разглядеть ее Маша, выглянула из кустов, прикрываясь исподней рубахой. – Не хочу, чтобы зло на меня копили!

Прасковья Тихоновна покосилась на понурившихся в ожидании приговора безобразников и с неохотой согласилась:

– Ладно, будь по-твоему, Васена! – Она опустила ружье к ноге и погрозила казакам кулаком: – А вы, сукины дети, смотрите мне! Кто хоть пальцем ее тронет, не взыщите тогда! Вы меня знаете, из-под земли достану!

– Премного благодарны, Прасковья Тихоновна! – отвесил ей поясной поклон заметно повеселевший чубатый казак и скомандовал своим дружкам-приятелям: – А ну, марш до казармы! – Но, отойдя на несколько шагов, громко, с явной издевкой в голосе произнес: – Ну вот, загоняли косулю для себя, а она смотри кому досталась! – И с вызовом посмотрел на Антона.

Маша заметила, как побледнел ее слуга и, сжав кулаки, шагнул было вслед за казаком, но Прасковья Тихоновна ухватила парня за рукав и сердито прикрикнула на него:

– А ну, охолонись! С них как с гуся вода, а тебе выговор, если не хуже, от коменданта. Пущай катятся с богом, пока я совсем не осерчала. – Она вновь подняла свой внушительный кулак, и казаков как ветром сдуло с поляны.

Когда они скрылись в густом березняке, незнакомка быстро поднялась из кустов и, высоко вскинув руки, проворно надела рубаху. На какой-то миг мелькнуло розовато-смуглое тело, сильное и гибкое, длинные стройные ноги, высокая грудь, кровоточащая ссадина на левой руке, и все тут же укрылось от посторонних глаз белым полотном рубахи.

– Эй, девка, – окликнула ее Прасковья Тихоновна, – ждать тебя не будем, своих делов хватает, а чтобы эти охальники тебя не перевстрели, оставляем тебе сторожа. Пущай до избы проводит.