Грех во спасение

А над площадью, угнездившись на покатом холме, возвышается здание заводской конторы с красной крышей, выкрашенное в тот же желтый цвет, что и острог. Но вокруг конторы менее высокий забор.

Ниже запруды в глубоком распадке разбросаны заводские здания и мастерские. Среди них выделяется грузная, словно беременная баба, закопченная башня доменной печи, подпираемая отвалами темно-сизой руды.

Маша с трудом подавила вздох разочарования. Сколько ей еще наблюдать эту изрядно надоевшую картину, одному господу богу известно, и в его лишь воле помочь им с Митей или оставить навсегда в этих краях в наказание за те грехи, что они уже успели совершить.

Прасковья Тихоновна отвела от лица березовую ветку, оглянулась на отставшую Машу:

– Поспешаем, девонька! Теперь до ключей рукой подать.

И в то же мгновение сонную тишину изленившегося леса пронзил отчаянный женский крик, особенно поразивший Машу тем, что в нем было больше ярости, чем страха.

Женщины застыли на месте, испуганно переглянулись и, не раздумывая более ни секунды, ломая кусты, поспешили на голос. Выскочили на поляну и остолбенели.

Нагая женщина с распущенными мокрыми темными волосами отбивалась от трех наседавших на нее казаков. Она прижалась спиной к толстому стволу сосны. Судорожно вздернутая вверх рука сжимала кривой сосновый сук. Сверкнула на солнце капля воды на розовом соске высокой полной груди...

Женщина взметнула еще выше над головой свое оружие и вновь яростно и истошно закричала.

Никто из четверых не заметил появления Маши и Прасковьи Тихоновны, застывших на месте от неожиданности.

Оказавшийся ближе всех к женщине рослый чубатый казак с лицом, залитым кровью, ринулся на нее.

– Убью! – страшно закричала незнакомка, но чубатый каким-то образом увернулся от удара, перехватил ее руку, заломил за спину и, выбив сук, рывком бросил женщину себе под ноги.

– Ах ты, мерзавец! – не крикнула, а скорее выдохнула Маша, выхватила у Прасковьи Тихоновны ружье и, на бегу взведя курок, бросилась на помощь к женщине. Но в следующее мгновение ружье у нее грубо вырвали из рук, резко оттолкнули в сторону, и Маша, споткнувшись о кочку, приземлилась на четвереньки прямо на порыжелую, затоптанную траву на берегу горячего источника. Так что последующее сражение наблюдала, стоя на коленях, забыв о том, что следует подняться на ноги. Антон, а это был он, на бегу перекинул ружье Прасковье Тихоновне и устремился на чубатого.

Но под руку ему подвернулся четвертый из казаков, низенький и колченогий, до этого он с опаской стоял поодаль, но, заметив, что чубатый берет верх, тоже двинулся к женщине. Весь предназначенный чубатому заряд гнева достался колченогому.