Грех во спасение

 – Она кивнула Антону, пригляди, мол, и парень, слегка покраснев, молча кивнул в ответ, подошел к сосне, на которую казаки забросили перед этим одежду Васены, и опустился на траву.

Маша с удивлением посмотрела на хозяйку, поразившись невиданной покорности и уступчивости своего слуги. Но та лишь лукаво подмигнула ей и приказала Цэдену:

– Пошли, что ли! Солнце вон уже горы коснулось...

Они втроем стали медленно подниматься в гору. А Антон, не смея взглянуть в сторону кустов, в которых продолжала шуршать одеждой незнакомая ему девушка, поднялся на ноги и, заложив руки за спину, принялся ходить взад и вперед по берегу ручья.

– Я сейчас, барин, – донеслось вдруг до него, и через мгновение девушка появилась перед ним в ситцевом набивном сарафане, обутая в легонькие чирочки. Белый платок она перекинула через плечо и, прямо, немного насмешливо поглядывая на Антона, принялась заплетать свою толстую, жгуче-черную косу."

"Теперь, в длинном сарафане, она казалась тоненькой, даже хрупкой. И лицо у нее было совсем еще юное, девчачье, очень милое и, несмотря на сильный загар, нежное: небольшой прямой, слегка вздернутый нос, по-детски припухлые губы, высокий чистый лоб, и только большие, широко расставленные темно-карие, почти черные глаза уже утратили свойственное юности выражение безмятежности и беззаботности.

– У тебя рана на руке, надо перевязать, – сказал Антон неожиданно хриплым голосом и, ухватившись за левый рукав своей рубахи, попытался его оторвать.

Девушка удержала его:

– Что ты, барин! Как по слободке пойдешь? – И засмеялась. – У меня шкура дубленая, все как на собаке вмиг заживает.

– Зачем на себя наговариваешь? – с упреком произнес Антон и придержал ее за руку.

– Право, так оно и есть, – она отвела мужскую руку и засмеялась. – Напугался, барин? – Прежде строгие темные глаза ее словно заискрились.

– Какой я тебе барин! – смутился Антон и даже покраснел. – Я такой же, как и ты.

– Не скажите. – Девушка с хитрой улыбкой обвела его взглядом, и уже лукавые нотки зазвучали в ее голосе. – Одежа у вас городская, да и говорите не по-нашенски...

– Хозяйка моя у Прасковьи Тихоновны в постоялицах, слышала небось, замуж она за ссыльнокаторжного, моего бывшего барина князя Гагаринова, в прошлом месяце вышла?

– Слышать слышала, а на венчании-то побывать не удалось. Я второй день как из тайги возвернулась. – Девушка с неподдельным интересом оглядела рослого, незнакомого парня, так безоглядно бросившегося на ее защиту, и почти ласково спросила: – Ну а если не барином называть, то как?

– Антоном, как еще...

– Ну, это не про меня, – серьезно, почти грустно сказала она, и мгновенная перемена ее настроения вдруг радостно и одновременно тревожно кольнула сердце Антона.