Грех во спасение

Из высокой трубы валили клубы черного дыма, посыпавшего сажей близлежащие к заводу сопки и две или три улицы с неряшливо покосившимися избами, которые совсем не походили на добротные лиственничные дома той части поселения, где проживала Прасковья Тихоновна. Здесь не только избы были чище и богаче, но при каждой виднелся большой огород и палисадник, в них хозяйки, как похвасталась ей Прасковья Тихоновна, выращивают летом прекрасные цветы.

Со стороны завода доносились то глухие бухающие удары, то лязг металла, а то вдруг откуда-то снизу с шипением и свистом извергались и поднимались вверх клубы желтоватого пара... Один раз Маше показалось, что она слышит громкое и достаточно стройное пение с уханьем и мерными ударами по железу, видно, мастеровые выполняли вместе какую-то тяжелую работу под известную всей России «Дубинушку».

Мороз, хотя и ослабевший, но с ветром, не располагал к прогулкам, и на улицах почти не было прохожих. Лишь однажды их обогнали дровни, груженные соломой, да навстречу попались две казачки, как и Маша, по глаза укутанные в шали. Через узкую полоску сверкнули на незнакомых им людей четыре любопытных черных глаза, сквозь толстую ткань приглушенно донеслось: «Здравствуйте вам!» Но не успели Маша и Антон ответить им, как казачки бойко засеменили под горку вниз, при этом несколько раз оглянувшись. Судя по скорости, с которой они преодолевали крутой спуск, это были молодые женщины, если не девушки. И, несомненно, их больше заинтересовал статный розовощекий парень, чем та, что находилась рядом с ним...

Здесь, на сопке, Маша с Антоном очень удачно устроились под прикрытием скалы. Ветер теперь совсем не мешал им, к тому же обоим было как никогда тепло и удобно в новой, опробованной многими поколениями сибиряков одежде. Теплая шаль прикрывала щеки и лоб Маши от укусов мороза, а в пуховых варежках было даже жарковато, и девушка не снимала их лишь потому, что еще помнила, как совсем недавно болели в тепле ее озябшие пальцы.

Антон сбил на затылок лохматый треух и с улыбкой наблюдал за своей хозяйкой, радуясь и ее румянцу, и повеселевшим после вчерашнего свидания с барином глазам. По-деревенски сметливый и наблюдательный, он многое видел и понимал, но предпочитал молчать до поры до времени, справедливо полагая, что не следует подталкивать события. Все, чему следует произойти, обязательно случится, но только в нужный день и час, как это положено судьбой...

– Антон, – прервала его мысли Маша, – во дворе острога никого не видно, наверное, все на работах?

– Я у хозяйки узнал, что на заводе круглосуточно работают, кажись, в две смены, а на руднике – в одну: с шести утра до полудня, все дни, кроме воскресенья. По всему видать, часа через два должны обратно вернуться...