Грех во спасение

 – У меня же десять поленниц под навесом, а ты принялся чурки из-под снега тягать!

– Не привычный я к поленницам, – смущенно ухмыльнулся Антон, – но ведь и те, что нарубил, не пропадут?

– Конечно, не пропадут, – опять захлопотала вокруг стола хозяйка, – мы, сибиряки, люди запасливые! У меня дров на две зимы с лишком заготовлено, а твоими сейчас поленницу доложим, и опять она полная будет.

Прасковья Тихоновна подперла щеку ладонью и призадумалась, наблюдая, с каким аппетитом Антон поглощает ее пироги, запивая их уже третьей чашкой чая. Наконец не выдержала:"

"– Старший у меня в двенадцать лет на Аргуни утонул. Бедовый был, страсть. Сейчас уже вырос бы, непременно таким вот красавцем, как Антоша, стал бы. – Она вытерла набежавшие на глаза слезы и уже с улыбкой посмотрела на Машу, пересевшую к окну. Стекла затянуло пушистой изморозью, и сколько Маша ни силилась рассмотреть, что происходит на улице, не смогла.

– Да ты не суетись, услышим, как их поведут, – успокоила ее хозяйка, заметив бесполезные попытки девушки оттаять дыханием хотя бы небольшой просвет на стекле.

И действительно, через некоторое время раздался мерный глухой звук, как будто где-то далеко-далеко ехала груженная пустыми бочками подвода и слегка погромыхивала ими на неровностях булыжной мостовой.

– Ведут, родимых, – удовлетворенно вздохнула хозяйка и перекрестилась. – Слышите, как цепи бухают-то?

Маша, как была в одном платье, рванулась к двери, но Прасковья Тихоновна ухватила ее за рукав и приказала:

– А ну-ка, сиди пока и не высовывайся! Лучше форточку отвори и посмотри, не видно ли твово милого.

Маша вновь бросилась к окну, распахнула форточку и выглянула на улицу. По улице двигались десятка два арестантов, облепленных снегом, в заледеневших оковах. Со всех сторон их окружили вооруженные солдаты. Каторжники шли, низко опустив головы, держа под мышкой узелки с бельем. Но, как Маша ни вглядывалась в их серые, изнуренные лица, Митю среди них не обнаружила.

– Ну, ладно, затворяй уж фортку, а то всю избу застудишь, да и сама захвораешь! – заторопила ее хозяйка. – По лицу вижу, нет там твово суженого. Знать, не обманул Гошка...

Но только Маша успела захлопнуть форточку и сойти с лавки, на которой стояла коленями, в стекло тихо постучали. Маша вновь метнулась к окну и увидела снаружи молодого солдата, видно, из охраны. Испуганно озираясь по сторонам, он торопливо прошептал, что его светлость поведут вслед за первой группой, а не после обеда, как намечалось раньше. Сообщив это, солдатик – видимо, это и был Гошка – спрыгнул с завалинки и помчался со всех ног догонять арестантов, пока унтер-офицер не заметил его отсутствия.