Над пропастью во лжи

 – Что ж они, совсем подзаборные?

– Ну, тогда оставайтесь все вместе в деревне жить, – согласилась бабка. – Ты в колхоз дояркой пойдешь. Денег там, конечно, тоже не платят, как и везде, зато хоть молоко будет. Тем и будем сыты.

Маринка в ужасе содрогнулась. Ферма, коровы, навоз… Не то чтобы она боялась грязной работы или брезговала ею, но страшно ей было на всю оставшуюся жизнь запереть себя в вымершей деревне, затерянной на просторах бескрайней заволжской степи. Только поддайся однажды ее засасывающей силе – не выберешься из трясины никогда и ни за что! А ведь ей еще и двадцати нет…

– Давай, баба Нюра, сделаем так, – рассудила девушка. – Я пока сына у тебя оставлю, а сама в Самару подамся. Хоть сутками буду улицы мести, а все ж денег добуду. А там видно будет…

Баба Нюра смахнула с кончика крючковатого носа застывшую мутноватую слезу и склонилась над лежанкой у печи, где мирно сопел ее правнук. Осторожно заскорузлыми пальцами развернула одеяльце, поправила сбившийся на сторону чепчик.

– Как же ты его назвала? – ласково ощерился щербатый старушечий рот с печально опущенными уголками губ.

– Еще никак, – устало призналась Маринка.

– Ну вылитый Ванюшка! – чуть погодя заметила бабка размягченным голосом.

Ванюшка так Ванюшка. На том и порешили.

***– У вас есть звук, соник?

– «Прямо рай золотой…» Рай золотой, рай… «Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги…»

– Нет, мы этот эпизод уже прошли. Дайте мне другую фразу.

– У меня нет другой. Я слышу только эту. «Ты должна зарабатывать деньги». (Студентка произносит слова тихим, измученным голосом.) Вы сказали, что стерли эту грамму, тогда почему она вернулась?

– Не знаю… (В голосе терапевта растерянность.) Вероятно, она очень стойкая. Попробуем обновить ваш файл-клерк. Пройдем эту фразу еще раз. Повторите: «Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги».

Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги. Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги. Ты старшая, ты должна зарабатывать деньги, зарабатывать деньги, зарабатывать деньги… Ты должна, ты должна, ты должна!..

***На привокзальном рынке, как всегда, царили толчея и суматоха. Царство наживы и чистогана, товарно-продуктовый рай, за последний год раздался во все стороны, раскинулся привольно, как сытый тысячеголовый зверь, диковинный и дикий. Как ни противно Маринке было идти на поклон к Аслану, с которым она так нехорошо рассталась полтора года назад, но все же пришлось.

Аслан нынче еще больше потолстел, залоснился жиром, заважничал. Теперь на правах единоличного хозяина он только руководил делом, а работали на него наемные продавщицы, приезжие женщины из окрестных городков и деревень, которых бескормица и безработица погнали на заработки в город.