Над пропастью во лжи

Ей казалось, что среди щепок и обугленного дерева видны припорошенные пеплом ее детские игрушки…

– От Верки только кусок халата и нашли, его и похоронили… А Ленка с Валькой сейчас у бабки твоей. На похороны приезжали, а потом опять в деревню вернулись – жить-то где-то надо… Ох, сиротинки они, бедные, – завыла бабка Глаша, привычно утирая слезы.

А потом цепко оглядела нечаянную гостью и въедливо осведомилась:

– А ты теперь как же? – С любопытством прищурилась: – Что без мужа приехала?"

"– Занят он, – отмахнулась Маринка и принялась натягивать пальто.

– Ты куда? – захлопотала соседка. Ей, видно, хотелось покалякать по душам с осиротевшей девушкой, которую она знала с малолетства. – Посиди, чаю попей! Куда ты с дитем пойдешь в такую морозину?

– К бабке, в Осиповку, – объяснила Маринка, застегивая пуговицы.

Сходя с крыльца, при виде почернелых угольев на месте взрыва она лишь молча опустила ресницы, гася набежавшие слезы. Подумала: «Лучше бы в тот вечер там оказалась я – вместо нее…»

– Ты теперь, Маринка, в семье старшая, с тебя и спрос. – Бабка Нюра платочком утерла повлажневший уголок глаза. – Пенсия у меня маленькая, да и ту не платят. Детей я содержать не могу, годы уже не те. Так что собирай Ленку и Вальку и бери их с собой, в Самару. Вы с мужем – люди молодые, сумеете ребятню на ноги поднять.

Мрачная Ленка сидела за столом, уставившись неподвижным взглядом в раскрытую книгу, и вслушивалась в разговор старших. Губы ее были капризно оттопырены, светлые бровки насуплены: девочке не нравилось, что ее увезли из Мурмыша, от подружек и привычных игр. Да и в школу отныне приходилось ходить за три километра, и это было ей тоже не по душе. Младший Валька, по обыкновению, как оглашенный носился по улице, пока особо не задумываясь над изменениями в своей судьбе.

– Не могу я их забрать, баба Нюра. – Маринка понурила голову. – Как я их заберу? Куда? У меня самой маленький. И жить негде.

– А муж твой – что он?

Маринка замолчала, конфузливо отвела взгляд.

– Разошлись мы с ним…

– Уже? – охнула бабка, от удивления прикрыв рот рукой. – Быстрые же вы, городские, как я погляжу! Но алименты, алименты-то он платить будет? По закону на ребятенка положены деньги!

– Да ведь он студент… Какие с него алименты?

Женщины пригорюнились. В доме стало тихо. Только потрескивали поленья в печи, тикали ходики да февральский буран завывал за окном, наметая сугробы под самую крышу.

– Видно, выход один, – со вздохом вымолвила бабка. – Придется ребят в детский дом отдать. Сиротинушки вы мои несчастные…

Внезапно, точно прорвалась где-то плотина и по камням зазвенел говорливый ручей, раздался обидчивый Ленкин голосок:

– Только попробуй отдай! Я сбегу оттуда!

– Не дело это, баба Нюра, – разжала усталые губы Маринка.