Во имя любви

 – Пен, я хочу, чтобы ты осталась.

– Как мило с твоей стороны…

– Я не пытаюсь быть милым, черт возьми!

Пен одарила мужа полным жалости взглядом.

– Конечно же пытаешься. Но я больше не стану пользоваться твоей добротой. Я дарю тебе свободу.

– Но я не хочу быть свободным! – Кэм отчаянно боролся с желанием заключить Пен в объятия и целовать ее до тех пор, пока она не замолчит. Однако внутренний голос подсказывал: выиграть эту битву он должен с помощью одних лишь слов.

Но, увы, он никогда не умел разговаривать по душам. Особенно в тех случаях, когда дело касалось чувств.

– Возможно, я уже ношу под сердцем твоего наследника. – С выражением лица, которого Кэмден не смог понять, Пен приложила руку к животу. – Я знаю, это моя обязанность родить тебе ребенка.

Кэм в изумлении смотрел на жену. Но при мысли о том, что она, возможно, носила его ребенка, по его телу прокатилась сладкая дрожь.

– Значит, для тебя это всего лишь обязанность, Пен?

Вместо ответа она обхватила плечи руками. В комнате было довольно прохладно, но Кэм знал, что жена дрожала не только от холода.

– Мне очень жаль, что я сломала тебе жизнь, – продолжала она.

– Какой вздор.

На лице Пен вновь проступила бледность.

– И мне жаль, что я обманула твое доверие. Но позволь хотя бы объяснить тебе, почему я это сделала.

Кэмден резко отмахнулся – словно не желал ничего слушать."

"– Я и так знаю, почему ты так поступила. Ты сделала это во имя любви. Ибо ты все делаешь во имя этого чувства.

Забыв о самобичевании, Пен пробормотала:

– Но ведь ты не веришь в любовь…

– Я верю в тебя, – тихо произнес Кэм.

– Не понимаю. – Признание мужа ничуть не смягчило Пен. – Еще не так давно ты меня ненавидел.

Кэм со вздохом прошелся по комнате. Взглянув на жену, произнес:

– Я был очень зол.

– Мягко говоря.

– А еще – мне было больно, – с трудом вымолвил Кэмден.

Они оба знали, чего стоило ему это признание. С раннего детства Кэм прилагал все силы к тому, чтобы отречься от какого-то ни было проявления чувств. Он с полным правом мог винить своих родителей за то, что они отравили ему жизнь мерзкими сплетнями о его происхождении. Но сейчас он наконец-то понял: самым большим их преступлением было то, что они заставили его утратить веру в глубокие чувства.

Пен молчала, а Кэм напомнил себе: чтобы выиграть эту битву, он должен был распахнуть перед ней свою душу.

– Всю свою жизнь я держал людей на расстоянии.

– Знаю.

– Но тебя я держать на расстоянии не могу.

– Это всего лишь страсть, не более того. Перестав меня желать, ты тут же напомнишь мне о моем месте.

При этих словах жены Кэмден мысленно воскликнул: «Господи, какой же эгоистичной свиньей я оказался!» Судорожно сглотнув, он пробормотал:

– Твое место всегда рядом со мной, Пен.